- Ваше величество, - подал голос Викар, молодой Просветленный с которым король познакомился совсем недавно во время реставрации храмовых мозаик. – Светлейший настаивает на публичном покаянии злоумышленников, которые хотели сорвать введение новых мер и весов авантюрой с заменой календаря. Суд над ними назначен в первых числах дебия.
- Публичное покаяние? Что-то я такого не припомню, - вмешался Гериар, самый старший из советников, тридцатисемилетний дипломат.
- Было такое, было. Двести с хвостиком лет назад, - сказал Наретен. – Упоминания имеются. Только описания сего действа я не встречал. Поищу. А действительно, как Светлейший это представляет?
- Да и зачем? – спросил Лумтар. – Осудим, пусть на каторге дни декадами считают. Там отдых не полагается. Это надо же какая пестрая компания подобралась, кекс! – кексы Лумтар отчего-то терпеть не мог и поминал их всякий раз, когда хотелось выругаться, а обстановка не позволяла. Эту его привычку переняли и приятели, хотя к кексам относились спокойно, некоторые даже любили. – Тут тебе и родовитые хлыщи, и купцы и даже чиновники затесались.
- Так как Светлейший это представляет? – спросил король.
Кирлен в последнее время неоднократно обсуждал с Наставником тему богов и религии. Убедить короля в существовании богов, Велтару так и не удалось, но вот мысль, что «свято место пусто не бывает», Советник накрепко вбил в королевскую голову. Кирлен стал убежденным приверженцем сложившегося Пантеона Богов. И очень удивился, когда узнал, что от взаимодействия с Храмом повысился его авторитет в народе. Пошел к Наставнику спрашивать: «Неужели для просвещенного сокретского народа так важна моя религиозность?». Наставник мудро улыбнулся в усы и ответил, что для народа важно видеть единение власть предержащих: «Если наверху мир, то им и опасаться нечего. А все эти рассуждения про истинно верующего короля…», в общем, пора Кирлену научиться, не только слышать свой народ, но и понимать его.
- Ударить в щит на Дворцовой площади. Весь город услышит. Народ сразу соберется. Там его до двадцати тысяч поместится. Если потеснятся, то и больше.
- А сколько раз бить? – Озаботился Наретен. – Один удар – рождение членов королевской семьи. Два удара – бунт. Три – война. Сколько бить?!
Заспорили, но сошлись на двух. Меньше совсем глупо, а больше никак нельзя. На третий удар герцоги Пограничья явятся. Они всем покаяние устроят!
- Пустая затея, - хмыкнул Тамерлан, молодой капитан гвардии, мечтающий о сильной армии Сокрета и дальних походах. - Передавят они друг друга. Огромное пустое пространство, да еще и лестницы.
- Вот и получи боевое задание, - усмехнулся король, - обеспечить безопасное проведение данного мероприятия. И чтоб без травм и эксцессов. Это приказ.
- Так вы поддерживаете решение Светлейшего, ваше величество? – уточнил Викар.
- Нашему королевству предстоит пережить много изменений. Мы их не раз обсуждали, - деловым тоном заговорил король. - Поддержка народа будет очень важна. Она и сейчас важна. Пусть увидят в лицо тех, кто хочет помешать им, жить лучше. Персонифицируют врага так сказать. Чтобы не на власть обижались, как у нас любят, а на конкретных виновников. Нужно приучить народ к тому, что за каждым ухудшением в их жизни стоит конкретный человек.
- И это не король, - фыркнул Лумтар, самый близкий приятель Кирлена.
- Король – фигура политическая. Даже больше того. Он символ, в котором заключено единство реального существующего и нереального, сознательного и бессознательного…
- Зажмите рот дипломату! – рыкнул Тамерлан, который сидел на противоположной стороне от Гериара. – Мы все поддерживаем его величество. Нечего нас в бессознательное вводить.
- С королем все ясно, - не унимался Лумтар. – А вот зачем эта демонстрация Светлейшему?
- Представьте себе, за тем же самым, - улыбнулся Викар, поглядывая на что-то записывающего Гериора. Водился за дипломатом грешок записывать свои «гениальные мысли». – Сокрет, конечно, не Шаоран. Не может претендовать на звание «мудрости и чести» нашего Мира. Но если с Сокретом станут ассоциировать такие понятия как «успех» и «совесть». Король – успех, процветание, Светлейший – совесть…