Последние несколько криков напоминали уже скорее стоны, немощные и жалостливые, нежели злобную борьбу с самой смертью. Давление существа вокруг нее уже не чувствуется – вместо этого невероятная легкость, почти воздушность незаметно сменила твердый хват чуть ли не тисков. Света была уже не здесь – где-то в ином пространстве, но не там, где уже, скорее всего, остатки ее тела послужили вполне питательной трапезой. Но это все не волновало ее: единственное, что она пыталась удержать в голове, – мысли о ее семье, настоящей, с дочерью и мужем, а не той, где она росла и которую уже давно хочется забыть насовсем. Впервые в жизни в ней пульсирует первобытный страх, вынуждающий поверить в любую загробную жизнь, как и молиться кому угодно, ибо она не хочет умирать, не хочет настолько, что готова на любые жертвы, лишь бы спастись. Ранее подобное было бы встречено упрямо и грубо: лучше погибнуть в бою, нежели как-то еще, а она ведь упрямая сука, так что подобные жалостливые мысли всегда шли мимо нее в схожих ситуациях. Но все изменилось не без причины, и это, видимо, все же будет ее последней мыслью – несправедливая издевка судьбы.
Тело подает сигналы, принять которые за раздражающие помехи проще простого, из-за чего ей становится хуже и что вынуждает ее, словно новорожденного, решать проблему примитивным и самым доступным способом – импульсивными движениями, почти неконтролируемыми. Она трясется со всей силой, хаотично машет руками и ногами, это раздражение напоминает нечто настолько странное и необъяснимое, насколько сам страх пробирает до костей от неизвестности. Что-то или кто-то издает звуки, кажется, еще один раздражитель из неизвестного источника. Только вот ей это уже не нужно, лишь бы сохранить как можно дольше последний образ перед смертью – семьи.
Но неожиданно ее словно пробивает заряд тока, вынуждая конечности дергаться, а все мышцы – болеть как никогда. Она сделала вдох, легкие вновь наполнились воздухом, чего ранее не могли сделать не из-за монстра. Неспособная более биться со смертью, Света сменила акценты в приоритет последнего образа и мысли, прекрасно дав себе отчет о невозможности каких-либо иных действий, кроме работы ума и чувств. Вот тело и перестало для нее существовать, как и контроль даже над простыми и примитивными функциями, а конкретно – дыханием. Болезненным раздражителем оказалась простая нехватка кислорода, возникшая не по причине поломки баллона с кислородом или травмы легких, – нет, тут все куда проще: сама того не заметив, Света перестала дышать. Но, погрузившись в себя, она заметила, как в это время, когда уже и правда было невозможно толком вздохнуть, существо отпустило хват, дав ей полную волю. А причина этого была куда проще, нежели можно даже представить в ее положении: Наваро убил монстра и притащил на Вектор почти мертвое тело Светы.