– Не понял! – оборвал ее глубокие размышления Наваро, чей серьезный взгляд не отрывался от бокового экрана, где по неизвестным причинам не было ни одной активной частоты для связи с Ульем.
– Может, вручную частоту вобьешь, пару раз бывало у меня такое.
– Я уже все попробовал, Улей почему-то не отвечает, как и нет связи ни с кем оттуда.
Света надела тонкие наушники с микрофоном и попробовала снова:
– Улей, прием, это Света и Наваро, нас слышно? – Оба смотрели друг на друга, читая в глазах то, о чем каждый боялся сказать вслух. – Улей, мать вашу, почему молчите, мы тут с подарками, жопу подняли! – более грубо вырвалось из Светы, чье дыхание участилось, а по коже пробежался холодок. – Сука, я же по роже дам тому, кто там решил пошутить, прием!..
Тишина. Наваро и Света молча посмотрели на уже видимый на расстоянии в километр Улей, на котором не было ни одного рабочего светового сигнала, словно его бросили или просто закрыли, пока их не было. От края до края он выглядел скорее куском железа, бруском на фоне закрывшей все звезды величественной Сферы, где отсутствовало какое-либо освещение, из-за чего она казалась черной дырой, которая вот-вот заглотит их всех. Как никогда ранее, Света и Наваро ощутили себя крошечными, слабыми и одинокими. Наваро переключал все частоты снова и снова, начав думать даже, что дело в звездолете. Но диагностика не выявила неполадок, а значит, мертвая тишина исходила с Улья, словно попросту нет питания или же, что страшнее, некому даже включить передатчик. Света, прекрасно осознав намечающийся расклад, решила ускорить процесс подготовки и в это время помогала пробудившейся Ханне.
– А почему я проснулась позже тебя и Наваро? – Ханна выдерживала некоторую дистанцию со Светой, стараясь несколько обесцвечивать интонацию и отношение.
– Мы специально интервалы ставим, есть обязательная и небезосновательная практика, если не вдаваться в подробности.
Ханна хотела уже машинально уточнить о «безосновательности», чувствуя себя не совсем в своей тарелке: все же и звездолет не их, а рядом нет ни Кросса, ни… она только сейчас осознала, что Алден теперь далеко, где-то там, и невозможно не задуматься о том, жив ли он еще.
– Ханна! – Света вырвала ее из болезненных мыслей, вынудив удивленно поднять глаза.
– Да, я здесь. Не всегда получается проснуться быстро, есть стимулятор какой?
Света передала ей инъекции и, пока та дезинфицировала область применения с последующим уколом в левое предплечье, крайне твердо, но спокойнее обычного, что даже удивило Ханну, начала говорить:
– Слушай меня внимательно, это важно. Мы прилетели к Улью, но он не отвечает. Мы не знаем почему, не знаем, как долго. С виду причин не наблюдается. Сейчас будет стыковка, вроде бы система контакта работает, это уже хорошо: значит, на самой станции питание еще присутствует. Я и Наваро идем туда, ты остаешься здесь беречь наш груз. Мы оставили список сотрудников и их должности – если вдруг кто-то выйдет на связь или появится, ни в коем случае не рассказывай о Тобине без нашего ведома! Если это будет кто-то извне, то там уже следуй протоколам, а так я и Наваро – те, кому ты можешь доверять сейчас из Улья. Мы постараемся понять, что случилось, будем поддерживать связь. Вопросы есть?
Ханна смотрела все время не отрываясь, казалось, лицо ее не выражало ничего. И, как ни странно, это было крайне близко к тому, что она думала и чувствовала, а все потому, что времени на такую роскошь просто у нее не было.
– Вы упомянули Вектор там на поверхности. Тот самый Вектор?
Света ничего не ответила, но это было и не нужно: она и так видела, что Ханна уже все сама поняла.
– То, что убило Алдена… та зараза на звездолете – она же с Вектора, раз Тобин оттуда?
Света так же молчала, наблюдая за тем, как лицо Ханны незаметно меняется с непонимания на полноценное осознание общей картины с принятием правил игры, которая, судя по всему, даже не заканчивалась.
– Не буди его, – неоднозначно среагировала Ханна, – если все то, что я знаю, правда, то ему плевать на всех нас, а узнав, что тут дело не чисто… Просто не буди его. Он не проснется сам, я проследила за этим.