– А Кросс?
Света ответила не сразу:
– Ты привыкла к тому, что тебя окружают те, кому ты доверяешь не меньше своего. В нашей ситуации я не просто так разбудила лишь тебя.
Ханна посмотрела на спящего рядом Кросса, с трудом принимая на мысль неприятные слова, и только обернулась обратно к Свете, как та твердым взглядом указала ей следовать за собой. Наваро стоял у шлюза, проверял костюмы и вооружение.
– Берем нейтрализующие патроны, если что, используем короткоствольный полуавтомат. Холодное оружие, как могу полагать, вполне способное против того, с чем мы можем столкнуться, если все же дело дошло до нарушения карантина?
Свете даже не надо было смотреть на Наваро – и так было ясно, чем на самом деле забиты его мысли. Сама она думала о том же, но только если в себе она уверена, то вот в нем при таких обстоятельствах, как нынешние, – не очень. Это стоило бы придержать в себе – все же в последнее время она усвоила, насколько начинает путать границы между разумной предосторожностью и неадекватной паранойей, – но она все же высказалась:
– Мы не знаем, что там происходит, а значит, ожидать стоит худшего, – ее тон выдал ему почти все ее мысли, – и я не могу не сказать, что жизнь Мойры пусть и, может быть, в опасности, но в первую очередь мы должны…
– Серьезно? Ты? Ты будешь говорить мне такое? – Света молчала. – Я прекрасно отдаю себе отчет во всем! Ты не знаешь, каково мне сейчас, и не можешь поставить себя на мое место!
– Могу, – неровно вырвалось из нее, после чего она продолжила настолько откровенно, насколько Наваро и не ожидал: – Дело не в дочери, нет! Дело в моем бывшем муже, который ждет меня! Ждет, когда я вернусь. Да, представь себе, мы созвонились и… и это был пусть и короткий, но невероятно чудесный разговор. Я лишь мечтать о таком могла! Ты слушал мое сообщение, которое я записала там, на Векторе, к Хью и Климу оно могло попасть только из твоих рук. Даже не смей думать, что я тебя не понимаю. У меня есть шанс начать все сначала – но я здесь и, как никогда, не хочу быть здесь! Ты спрашивал про Вектор? Что там было? Там я узнала, как легко люди, отличные люди, наши с тобой друзья, которым мы верили на службе и в жизни, как они теряют все свои идеалы и предают всех и вся ради личных эгоистичных целей! Я не просто так никому не верю, и я ненавижу себя за это, но иначе никак! Мне пришлось поступить очень плохо, потому что это было правильно, и лишь благодаря этому я вернулась живой! И я молюсь о том, чтобы мне не пришлось поступать так снова!
Наваро не принял это на личный счет: не из тех он был людей, кто падок на такие мысли и эмоции, ему нечего было доказывать. Куда более его заинтересовали слова Светы об их друзьях: Питер, Отис, Тони – первый отправленный на Вектор отряд, дабы под влиянием новых иноземных находок Октавия получила власть над станцией вперед разрешений.
– Я тебя понял.
Света подуспокоилась, словив его понимающий взгляд, после чего принялась одеваться в уже надоедавший бронированный костюм. Вдруг ее почему-то стало немного трясти. Наваро в это время отошел на мостик и показывал Ханне все важные моменты, проводя инструктаж. К счастью, за это время, мельком поглядывая на них вдалеке, Света, походив кругами, разминая все тело, смогла взять себя в руки, отбить озноб, вытереть пот со лба и хорошенько запомнить, что она идет не на Вектор. Наваро вернулся как раз в тот момент, как она уже была в процессе облачения в костюм, который после встречи и спасения Тобина она надеялась более не надевать. Возможно, конечно, что, попав на Улей, они встретят поломку или нечто совсем уж безобидное, – да, возможно, думала Света, но каждый раз она не верила никаким доводам в пользу этих предположений.
Звездолет плавно пристыковался левым боком. Наваро стоял первым, позади него Света. Ханна отдала команду быть готовыми, после чего пошел отсчет и на «три» вход на Улей открылся, предоставив себя в том виде, который Света хотела видеть меньше всего.
Темнота – та самая, порой заставляющая задать вопрос «а не ослеп ли я?», думала Света, крепче вцепившись в оружие. Наваро сразу же использовал прибор ночного видения, а она решила сделать это лишь через несколько секунд, словно вдохнув полными легкими ту самую атмосферу, провоцирующую закаленные инстинкты, оставляя вопрос, бороться с ними или нет. Вокруг лишь пустота, нет следов ни от огнестрельного орудия, ни от столкновения в ближнем бою. В каком-то роде Улей напоминал только что запущенный в работу, а они – первые люди, чьи ноги ступают по его полу. Тишина не поддавалась определению более точному, чем отсутствие как такового слуха вовсе. Наваро отрапортовал Свете и Ханне по общей связи о наличии кислорода и гравитации и о том, что никаких признаков какой-либо формы жизни не наблюдается. Они прошли по пустому коридору стыковочных шлюзов – везде все цело, никаких взломов или повреждений. Свернув синхронно налево, в центральный проход Улья, по команде, оба увидели такую же пугающую черноту. Центр управления был в паре метров слева, но это волновало ее не так сильно, как то, насколько неизвестно, что ожидает их там, впереди. Длинный коридор казался сейчас бесконечным, а тот факт, что он объединял все секторы, делал его крайне опасным и уж очень близким к тому, с чем она надеялась более никогда не сталкиваться, – оказаться в окружении врагов, где лишь слепой инстинкт выживания да жестокость могут спасти. Света своевольно обернулась и проверила все шлюзы, параноидально убедившись в отсутствии возможного нападения со спины, излучая суровость и напряжение. Наваро подошел к двери в Центр управления, не мешая Свете держать на прицеле всю остальную часть Улья, машинально предполагая, откуда может вылезти та или иная тварь.