Это для детей: Таня и Тоня, дочери мои любимые, если так случится, что я не вернусь по той или иной причине, то знайте, что я люблю вас и все делал всегда для вас. Мы с мамой могли ссориться, да, и у нас много разногласий, но вы – это наша гордость, ради вас мы все готовы стерпеть. Горжусь быть вашим папкой. Слушайтесь маму и будьте лучше, чем мы.
Все, убежал, люблю, целую всех, и если что случится, то все заработанное и все имущество перейдет на… на имя детей: да, думаю, это справедливо.
37
Разные образы мелькали перед глазами так быстро, как будто мимо проносится скоростной поезд, где в каждом окошке присутствует яркая картина, уловить содержимое которой скорее помогает подсознание, чем концентрация. А потом все резко стихает, будто бы его швырнуло в глубину самого океана, но только нет ни давления, ни уж тем более какого-либо вполне ожидаемого дискомфорта, наоборот – приятное обволакивание всего тела расслабляет каждую мышцу. Стоит только привыкнуть к этому, как вновь иголки постукивают по всему телу, вынуждая чуть ли не кричать в такт с новым «поездом», бьющим адреналином прямо в мозг. И только он привыкает к этому хаосу и динамике, как все вновь повторяется. Но в этот раз, хотя и не сразу, он понимает, что счет уже давно потерян, – а значит, можно не спешить и позволить себе плавно адаптироваться, ибо предела этому, судя по всему, нет. Каждая картинка становится все четче и четче, причем после погружения в воду кажется, будто бы то был сон, проснувшись от которого словно цепляешься руками за образы и следуемые за ними чувства. Получается все лучше и лучше – уже узнаваемые образы мамы, потом младшей сестры, что на голову была выше его, да и длинные светлые волосы уж сильно всегда выделялись на фоне его черных коротких кудрей. Это и правда они, понимает он уже в воде, научившись не терять эти моменты. Еще какие-то образы, еще, еще и еще… но только почему-то мама и сестра исчезли и не появляются. Или же он не хочет их видеть – из-за чего?.. В этот раз, как только он готов был снова встретить их образы, желая сказать им многое и найти ответы, он проснулся по-настоящему.
– Кросс. Кроооосс, давай, поднимайся. Хватит спать.
Больше он уже не видел ни маму, ни сестру.
– Да, ты правильно удивляешься, мы не дома.
– Вспомнил! – проронил он сонным голосом, все еще приходя в себя.
– Ты как-то с трудом проснулся в этот раз. Все хорошо, как себя чувствуешь?
– Вяло малька. Знаешь, как бывает… ватный – вот, ватный – идеальное определение.
Кросс вылез из криокамеры, Ханна подала ему одежду, тот накинул штаны, куртку, застегнул ее по самый подбородок.
– Тебе тоже кажется, что Алден…
– Да! – кратко перебила она его, кивнув пару раз.