Райнер усмехнулся.
— Если ты не читал Вектор — откуда знаешь, что вышел за пределы?
Смех в аудитории. Не добродушный — нервный.
— Люди любят думать, что идут своим путём. Особенно если не знают, куда идут, — добавил он. — Но даже если вы случайно попали в «правильную» точку, как отличить это от следования траектории?
— То есть, вы считаете, всё предрешено? — спросила та же студентка.
— Нет. Я считаю, что вопрос не имеет смысла. Это как спрашивать, свободна ли частица, которая уже подчиняется законам. Всё зависит от системы отсчёта.
Он замолчал, обвёл аудиторию взглядом.
— Ладно, — сказал он, — давайте проще. Поднимите руки те, кто читал свой Вектор.
Пауза. Трое медленно подняли руку.
— Хорошо. А теперь — те, кто не читал, но собирается.
Пять-шесть рук.
— Остальные? — Он чуть приподнял брови. — Коллективное воздержание?
Молчание. Кто-то неловко поправил капюшон. Угрюмая девушка в первом ряду уставилась в стол.
Райнер откинулся на спинку стула.
— Вот и всё, что вам нужно знать о свободе воли. Люди даже не могут решить, стоит ли прочитать один документ, который касается только их.
Он выключил проектор.
— Лекция окончена. Остальное — в виде домашнего заблуждения… Ой, простите, задания.
Райнер уже собрал бумаги, отключил проектор, когда с задней парты раздался голос. Тихий, ровный, без вызова:
— А вы сами-то читали Вектор?
Он остановился, не оборачиваясь.
— Нет, — сказал он, застёгивая пуговицу на пиджаке. — Я трусливый, помните? Рационализирую, как могу.
Пауза.
— Или, может, я просто не хочу портить себе финал.
Он кивнул, как будто поставил точку. И вышел из аудитории, не закрывая за собой дверь.
Преподавательская находилась в левом крыле, между кафедрой истории языка и психолингвистикой. Помещение было узкое, вытянутое, с двумя автоматами у входа — один выдавал кофе с привкусом пыли, другой — просто кипяток. Стол Райнера стоял у окна, обшарпанный, с тремя стульями. Рядом шкаф с забытыми кружками и подборкой методичек, давно утративших актуальность.
Райнер подошёл к автомату, нажал чёрный без сахара. Аппарат подумал, скрипнул и выдал жидкость с температурой, близкой к издевательской.
— И снова ты пьёшь растворимое отчаяние, — сказал весёлый голос за спиной.
Это был Гелий Фарр — светловолосый преподаватель классической философии и приятель Райнера, вечный шутник, человек с лицом театрального пессимиста и привычкой жить в стиле «ещё не смешно, но уже весело». Он держал в руках термокружку с каким-то травяным отваром и пакетик грецких орехов.
— Утром лучше не шутить, — сказал Райнер, садясь за стол.
— Потому что утром ты особенно несмешной, — согласился Фарр и сел напротив, закинув ногу на ногу. — Или особенно философский, не помню, что хуже.
Они помолчали. Пахло кофе и старой бумагой.
— Ты опять пугал студентов Вектором? — спросил Гелий, разворачивая орех.
— Я их не пугаю. Я просто говорю, что выбор — иллюзия.
— Надеюсь, в конце ты добавляешь: «спонсор лекции — департамент внутренней апатии»?
Райнер не ответил. Сделал глоток и поморщился.
— Кстати, — продолжил Фарр. — Ко мне недавно аспирантка подошла. Говорит, можно ли взглянуть на мой Вектор. Мол, в поисках темы для диплома. Я разрешил, конечно, когда понял, что она имеет в виду Вектор.
— Сам, разумеется, не читаешь?
— Ну а зачем? — пожал плечами Гелий. — Пока ещё весело. Зачем портить интригу?
Райнер хмыкнул.
— И не боишься, что там всё уже написано?
— Именно поэтому и не читаю. Вдруг там будет: «Умер, подавившись грецким орехом. 10:22». А у меня сейчас 10:11 — и орех в руке.
— Тебя это остановит?
— Конечно. Поэтому и не читаю. Очень люблю орехи. — Фарр весело подмигнул своему приятелю.
Пауза.
— А ты? — спросил Гелий. — Всё ещё держишься?
— Пока да. Хотя иногда кажется, что я уже живу по нему. Просто вслепую.
— Ну так и отлично. Как в старом анекдоте: «не читай инструкцию — а то узнаешь, что всё делаешь неправильно». А пока не знаешь — можешь считать себя свободным.
Райнер допил кофе. Глянув в окно, отметил, как ровно распределены тени от деревьев на кампусной дорожке. Слишком ровно.
— Свобода по недоразумению, — сказал он.
— Лучшая из всех, — отозвался Фарр. — Остальные требуют отчётности.
Райнер встал, бросил стакан в урну.
— Знаешь, — сказал он, — ты окончательно убедил меня: читать — точно не стоит.
— Конечно, — кивнул Фарр. — Я же специалист по античной мудрости. Пророчества работают только тогда, когда в них верят.