— Не опоздал. Я впечатлён.
— Не надейся, привычкой это не станет, — отозвался Райнер, усаживаясь рядом.
За стойкой стоял мужчина лет пятидесяти. Грузный, лоб широкий, глаза тёмные, с тем типом внимательности, что накапливается только у тех, кто привык работать с деталями. Короткая борода, с проседью. Клетчатая рубашка, поверх неё изношенный фартук, чистый, но с застарелыми пятнами от разноцветных напитков. На шее — жетон с инициалами.
— Познакомься, — сказал Гелий. — Это Лавр. Хозяин «Пересечения». Когда-то собирал вычислительные блоки. А теперь, говорят, вычисляет крепость по взгляду.
Лавр усмехнулся, протягивая руку, а другой рукой ловко доставая стакан откуда-то из-под стойки.
— Райнер? Слыхал. Говорят, у тебя студенты перестают верить в мораль после первого курса.
— Вот Гелий, болтун. — усмехнулся Райнер. — Я не мешаю им верить. Просто объясняю, что за это нет наград.
Лавр, не дожидаясь заказа, налил в стакан что-то янтарное.
— Это бесплатно. Первое — за старые заслуги. Остальное — по таблице.
— По какой?
— По внутренней, — отозвался Лавр. — Могу выдать, если будешь настаивать.
Райнер кивнул. Напиток оказался мягким, с едва заметной горечью и долгим послевкусием.
— А что тебя вытолкнуло из Прогностического? — спросил он, не глядя.
— Сам вышел, — спокойно ответил Лавр. — Когда понял, что система стала точнее, чем я. Всё, что я мог ей дать — уже в ней. Остальное — оформление.
— И теперь оформляешь коктейли?
— И наблюдаю. Здесь народ откровеннее, чем у нейроуролога. Особенно к третьей рюмке.
Гелий хмыкнул:
— Лавр, кстати, ты обещал показать таблицу!
Лавр ушёл в подсобку, не говоря ни слова, и через минуту вернулся с листом плотной, пожелтевшей бумаги, аккуратно заламинированным по краям. Положил его перед Райнером на стойку, как официант выкладывает меню в местах, где его никто не просит.
В заголовке, написанном крупным шрифтом, значилось:
«ТАБЛИЦА СОСТОЯНИЙ ДЛЯ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ НАПИТКОВ. Версия 3.7. Неофициальная»
Под заголовком — сетка с двумя десятками строк. В левой колонке — формулировки состояний. В правой — назначенные под них напитки.
Райнер провёл взглядом по списку:
- «Острое ощущение бессмысленности» — настойка на полыни и чёрном перце.
- «Ложное спокойствие» — белый ром, лёд, капля уксуса.
- «Уверенность в правоте, не подкреплённая фактами» — водка двойной очистки, 50 мл.
- «Намерение изменить жизнь с понедельника» — крепкий чай с анисовым ликёром.
- «Хроническая память о том, что было не сказано» — бурбон с солью.
- «Презрение, замаскированное под равнодушие» — сухой джин, без гарнира.
- «Тщетная попытка забыться» — два слоистых шота, пьются в обратном порядке.
- «Ожидание без запроса» — настой лаванды с разбавленным бренди.
- «Ироническое согласие» — амаретто с апельсиновой коркой.
- «Сдержанное одиночество» — коньяк комнатной температуры, безо льда.
- «Недоверие к собственным решениям» — вермут сухой, в меру тёплый.
- «Привычная усталость» — пиво чёрное, нефильтрованное.
- «Временная иллюзия ясности» — херес, 30 мл.
- «Снисходительность к себе» — сливочный ликёр, строго один.
- «Сарказм, за которым прячется тревога» — виски со льдом, по выбору заведения.
- «Ощущение чужого Вектора» — абсент, разбавленный до прозрачности.
- «Потребность в простом разговоре» — сидр сухой.
- «Чтение между строк» — портвейн, слегка подогретый.
- «Желание исчезнуть без последствий» — не подаётся.
- «Принятое одиночество» — любой напиток, если пьёшь один и молча.
— Сочинял не один вечер, — заметил Лавр. — Обновляю, если появляется новое состояние. Или новое объяснение старого.
Райнер ухмыльнулся, не поднимая глаз.
— А ты неплохо классифицируешь. Данных не хватает?
— Наоборот, — пожал плечами Лавр. — Когда слишком много данных, всё становится обобщённым. А здесь, — он постучал пальцем по таблице, — важны нюансы. Никто же не заходит в бар с мыслью: «у меня депрессия». Все заходят с чем-то вроде: «непонятно, но скребёт». Вот я и уточняю.
Райнер снова посмотрел на список.
— «Желание исчезнуть без последствий» — не подаётся?
— Принципиально, — кивнул Лавр. — Если человек просит — наливаю воду. Холодную. Чтобы подумал ещё раз.
— Логично. Холодная вода иногда спасает жизнь.
— А иногда — мешает умереть, — сухо добавил Лавр.
Они замолчали. Гелий что-то записывал в блокноте, нахмурившись.