– Ты мог просто спросить, незачем угрожать, – я не шелохнулся, – он был нужен нам, но не для связи, а для возможности попасть к находке.
Тобин отошел и сел на стул, начав снова погружаться в свои воспоминания, чуть ли не стыдясь истории.
– Она находится уровнями ниже – там, где впервые была исследована. А Джеффри… он был одним из первых зараженных, и, что немало важно, первым, кто смог выжить, когда мы изолировали те уровни из-за слишком быстрого разрастания внеземной атмосферы. – посмотрев на меня, сказал с желанием понять, – Джеффри провел там, в заточении, не один год. Пока с нас не потребовали достать этот объект любыми способами: ведь времени было все меньше, а результат удручал. Но только Джеффри заблокировал там все входы и выходы, используя не только код блокировки, который знал лишь он, но и свой отпечаток пальца.
– Но тело вы не забрали, ведь Миранда нарушила все планы.
Тобин медленно встал.
– Да, я не успел отправить людей, и теперь мы никогда не доберемся туда, и это даже хорошо. Но те, кто прилетят сюда очень скоро, будут искать этот цветок всеми средствами, и, поверь, нам никак не одолеть их.
– Опередить их?
– Ты что, не понимаешь, даже если мы сможем чудом добраться до трупа Джеффри, то это будет ничто по сравнению с тем, что встретится на уровне, где хранится этот цветок. Он в изоляции, создал там свой мир за последние несколько лет, и то, что вокруг нас, – лишь его отголоски, то, что ты требуешь, – это невозможно. Надо улетать отсюда, пока есть возможность.
Он очень уверен и целеустремлен, что заставляет задуматься над темой более объективной, нежели простые инстинкты мести.
– И как это сделать, интересно? Разве они не смогут отследить все свои корабли на Векторе или проверить записи камер?
– Я их уже стер – все съемки за последние три дня – и отключил запись на этом уровне. Они не выследят нас, но если не улететь с Вектора, то не будет такого угла, где мы будем в безопасности. А поможет нам в этом твой корабль, который вообще мог здесь не быть, как и его экипаж.
– Надеюсь, ты также продумал, как добраться до него, ведь это очень неблизкий путь, и я-то смогу пройти все коридоры, но вот за тебя не ручаюсь.
– Пришлось слегка импровизировать, когда ты выпустил всех этих существ наружу.
Он подошел ближе – наконец он проявляет силу знаний, и я рад, что он хоть что-то пытается делать.
– Система монорельсов, окружающих Вектор. Не так далеко есть вагон, он довезет нас за пределами станции к жилым уровням, а там прямая дорога к твоему кораблю.
– Ты предлагаешь просто убежать, забыть про то, что здесь произошло и продолжает происходить, и жить дальше? Как легко звучит – только ты забываешь, что я не смогу вернуться в реальный мир, не смогу жить, как раньше.
– Хуже не будет. Я встречал таких людей, как ты, которые не хотели возвращаться в обычную старую жизнь. Знаешь, что их объединяло, кроме этого? Перед смертью они все жалели об этом – поскольку понимали, что умереть никогда не поздно, так почему бы не сломать все правила и не сделать то, что не могут другие?
– Это касается и моего брата?
– Я не делал этого. – Он понимает, как мне это важно, и говорит аккуратно, не спеша. – Ты хоть представляешь, сколько здесь погибло людей, сколько я видел, как умирают эти люди, и большая часть даже не знала, за что. Вини меня сколько хочешь, это ничего не изменит. Сейчас есть шанс забыть все и избавиться от ответственности – начать новую жизнь. Я собираюсь это сделать, и даже если я пойду один и умру, я хотя бы попытался, а не сидел и плакал из-за справедливости и боли.
Немного обозленный, но не на меня, он вышел за дверь, и я понимаю, что он имеет в виду, но все слишком оптимистично для меня, отчего я подозреваю ложь в каждом слове, в каждой мысли, идущей в одном направлении с убеждениями Тобина. Но кое-что он сказал правильно: умереть никогда не поздно, так что посмотрим, куда заведет эта тропа, – вдруг мне повезет.
Запись 92
Вряд ли все те, кто был здесь давно, понимали или представляли, каким будет Вектор через несколько лет. Один из них сейчас со мной, пытается спасти себя, заодно кидая и мне спасательный круг за заслуги, которых я не понимаю, но для жизни, которой я боюсь. Все вышеперечисленное доказывает слишком большую вероятность невозможности этих событий, этих действий. Что заново загоняет меня в петлю, где есть лишь два варианта: идти по цепочке иллюзий, оправдывая это желанием испытать удачу и тихим шепотом безумия, или же получить ту нужную мотивационную выгоду для достижения цели, которая сделает для меня больше, чем любые галлюцинации, разбирающие мое сознание по винтикам. Но только мне кажется, этот выбор уже сделан, – осталось понять кем, а не когда.