Я повернулся к нему лицом, спокойно, чтобы не нервировать. Стараюсь выдержать момент, пока снимаю наручники с рук, благодаря ключу, который выпал из кармана Миранды, когда она упала. Неопределенность восприятия любых слов сейчас очень раздражает и создаст полный хаос, если я поддамся эмоциям.
– Мне жаль, что все так случилось, Харви, правда.
– А мне нет!
Резко схватив пистолет в его руках, я всем телом развернулся и толкнул его в сторону. Оружие у меня, и теперь он под прицелом.
– Да, вот она – рука справедливости, не просто так ты все же прилетел на Вектор. Да, ты такой же, как и он, твой брат гордился бы тобой.
– Откуда ты знаешь про брата?
Ярость во мне пробуждается из спячки. И через мгновение я молча начинаю бежать туда, куда мне сказала Миранда, чей ненормальный смех сейчас слышится позади. Через минуту я уже там и в первом же компьютере пробиваю название в поиске – и нахожу файл. Аудиозапись, которая закрыта паролем. Но не успел я психануть и сломать что-нибудь, как ворвался Тобин.
– Прошу, не делай этого, я обещаю, что все расскажу, но не в твоем состоянии!
Я целюсь в него, подхожу, ударяю по лицу и тащу к компьютеру.
– Быстро вводи пароль! – кричу я на него во все горло и простреливаю левое предплечье.
Он кричит, я наношу удары по телу. Ведомый классическими законами джунглей, силой добываю то, что мне нужно, ведь слова придуманы через призму размышления, а это на Векторе – непозволительная редкость. Он вводит набор цифр, и я толкаю его на пол. Обхватив простреленную руку, он сдерживает боль и кричит, но не только от боли, а понимая, что всему конец. Запись запускается.
«Что вам нужно от меня? Я уже все рассказал, что знал, и не знаю, зачем вы держите меня здесь. Я так устал, мне больно, слишком долго больно, это больше невозможно выносить. Не знаю, как долго я смогу терпеть ваши допросы, которые повторяются снова и снова. Да и кто вы вообще такие – ни имен, ни должностей, просто безликие люди. Чем я заслужил такое, я ведь всего лишь хотел спастись!» И эти страшные, жалостливые мольбы продолжаются еще долго. Но дело не в том, что в этих словах сокрыто, – дело в том, кто их говорит. Я узнал этот голос, я узнаю его везде и всегда. Это мой брат, Нолан Росс, который был здесь и которого они держали взаперти и мучили.
Запись 84
Кровь словно стонет в жилах, не позволяя даже разогреться мозгу до температуры, когда управление нейронами уже не нужно и огромный состав гнева и смерти несется на пути всего, что попадается на глаза. Это не комбинация страха и боли, не проекция отмщения и жажда доказать, что справедливость гораздо важнее, чем расплата. Маленький факт, который кислотным дождем в мгновение сжигает построенную годами ложь, сводя всю логику и моральные принципы к нулю. Они пытали моего брата. Обычного служащего, одного из сотен специалистов на Векторе. Его персона не была важна для великой науки, он не хотел изменить мир, не хотел славы – обычный человек с простыми намерениями, который в момент критической ситуации хотел всем помочь и оставил свою любимую ради общего блага. И спустя столько времени в руки этих людей попадаю я, его брат, его наследие в этих стенах. Тобин что-то говорит, но я лишь слышу глухой шум и, словно контуженный, пытаюсь принять весь этот болезненный факт.
– Что вам было нужно от моего брата? – сказал мертвец, который пришел мстить и уже знает свои дальнейшие действия, но хочет напоследок дать шанс на искупление, в которое не верит.
– Это… – он медлит, раздумывая и дотошно подбирая слова в смятении и страхе, – это делал не я. И я не знаю, почему и что было нужно… Поверь, я не все знаю и не все контролирую. Это было давно, еще до того, как я вообще стал у окончательной власти.
Жалкие стоны, представленные как истинные оправдания. Он использовал свой шанс, хотя его слова не изменили бы моих дальнейших намерений.
– Знаешь, я всегда считал, что то, что произошло с Ноланом, – это естественная реакция на то, чем пропитан воздух Вектора. Оказывается, это последствия вмешательства со стороны, с вашей стороны. Каков был шанс, что его смерть была бы быстрой и без последствий для остальных оставшихся в живых, не будь он здесь, в этих лабораториях? Стал бы он безумным и диким маньяком, который бродил по карантину, убивая всех без разбора, выбери вы не его для опытов, а кого-то другого? Кто создал из моего брата безумного маньяка без эмоций и сознания: та зараза, которую вы все так боитесь, или же предпочтения твоих коллег?
Я не кричу, но злость становится несколько другим топливом, нежели обычно, и, уверен, мой тон, лишенный эмоций, хорошо действует на убеждение. Я снова выпал из окружения, и каждый элемент вновь стал неким эфемерным субъектом, напоминающим фигуру на шахматной доске, которая просто есть, и все.