– Чей это номер? – его голос был взволнован.
– Миранда идет за тобой, и времени у тебя мало. Так что пора нам заключить перемирие, и, если ты скажешь, где ты сейчас, я спасу тебя от нее, ясно? – Нет смысла вилять, лгать или пресмыкаться.
– Тебе какое до этого дело? Твоими стараниями все исследования похоронены, и все жертвы были напрасны, тебе ясно?! Ты это сделал, не мы! – он кричит.
– Злись сколько хочешь, но Миранда злится больше, и ты против нее не выстоишь. А мне это нужно для того, чтобы не дать ей получить антидот, который она сама не может добыть. К слову, скажу сразу, мне он не нужен.
Он молчит, но еще на связи – и я почти слышу его мысли, как он перебирает варианты и медленно приходит к выводу, что все же лучше мне поверить.
– Она не может его получить, потому что на нем стоит контроль здоровья. Вдруг заболевший безумием захочет уничтожить его: мы не могли так рисковать. Вот в чем вопрос: что ты будешь делать потом, когда разберешься с ней?
– Думаешь, я хочу убить тебя? Зачем тогда стал бы отпускать?
– Откуда мне знать, что ты вообще отдаешь отчет в действиях и это все не ложь?
– Я не садист, как это ни странно: если бы хотел убить тебя, сделал бы это по старинке. В отличие, кстати, от Миранды, которая еще та садистка. Хотя то, что вы сделали с Ноланом и всеми людьми, заслуживает куда большего отмщения, чем то, что сделал я. Тебе все равно нечего делать – связи нет, бежать некуда, так что придется выбрать меньшее из двух зол. Я ее найти не смогу, это ваши джунгли.
– Ты не ответил на вопрос.
– Какая разница, что будет потом? Мы оба взаперти, оба уже мертвы, только еще не знаем об этом. Я просто не хочу стать нормальным, поскольку тогда страх убьет меня быстрей, а ты просто умрешь от руки Миранды. Она рассказала, как вы дали слабую дозу, когда я оказался в клетке, и я помню разницу – тогда и сейчас. Лучше я умру психом без страха и сожаления – тем, кем я являюсь сейчас, а не жалким трусом, каким я стану, когда излечусь. Мне поздно уже быть нормальным.
И снова он молчит, размышляя, что лучше: умереть или умереть, но сделав доброе дело. Неужели он еще не привык к правилам Вектора?
– Она тоже не знает где, так что ее поиски будут небыстрыми. Я выслал координаты тебе, это одна из камер сохранения, в которых можно пережить какие-либо возможные инциденты до прихода спасателей, но только на это рассчитывать уже не приходится.
– Здешний бункер?
– Ну да. Постарайся не сойти с ума окончательно, пока идешь ко мне.
– Ты меня переоцениваешь.
Запись 89
Я вышел в коридор и, проверив маршрут, без промедления последовал ему, ощущая знакомые нотки надежды, равные тем, которые я чувствовал, когда шел к брату, ведомый вымыслом и жаждой обрести цель. Но сейчас есть огромная разница: я допускаю, что все это вымысел, и принимаю правила игры. На глаза то и дело попадаются конкуренты, в основном на расстоянии большем, чем вытянутая рука. Бывшие заключенные, наконец получившие имитацию свободы, голодные и злые, лишенные понимания и чувства покоя, любви и гармонии, пытаются вклинить свое существование в мир, где их не должно быть. Я только и вижу, как они рыщут, вспоминают и даже создают на ходу природные инстинкты, нарушая баланс мироздания, разделяя уже никому не нужную территорию. Приспосабливаясь, изучая и пытаясь добыть крохи пропитания: людей осталось мало, а теперь благодаря мне их вдвое меньше. Вот как это выглядит, как развалилась система здесь, так же было и в карантине, так же было с Ноланом и Эмили, так же было там, где никто не хотел умирать… Впереди меня в метрах пяти выбежал человек в костюме как у всех, с правой стороны, но не успел он и слова сказать, как в спину ему вонзилась длинная игла. Помесь паука и еще чего-то подползла к нему по потолку, притянула к себе, используя эту иглу, которая была словно стрела с ниткой, и ушла обратно. Все произошло быстро, секунд за десять. Я не горюю, мне не жаль его: ведь таких, как он, были сотни, и этот один ничего не изменит. Простой отбор: слабый погибает, сильный тоже погибает, но сражаясь.
Пока без инцидентов: ни нападений, ни попыток убить, и все либо заняты друг другом, либо боятся меня. И из гущи соображений и витания в догадках меня выгнали слова из КПК – слова Тобина, благодаря настройке открытой связи.
– Где тебя носит, она уже здесь, скорее! – он кричит, и, не отвечая ничего ему, я сменил быстрый шаг на бег, игнорируя возможную опасность и боль в ноге.