— А глаз?
— Необходимая самооборона. Кроме того, когда-то я был молод и порывист.
Снаружи опять что-то прогудело — словно какой-то двигатель, но Асажж никак не могла вспомнить, что именно издавало такой звук и где его приходилось слышать прежде. Кеноби резко обернулся, выдав, что ему тоже знаком этот гул, но Асажж не успела поделиться с ним своими тревогами — даг наконец-то переговорил с боссом.
— Идите за мной, — взмахнул он конечностью и открыл незаметную дверцу справа от стойки. За дверцей обнаружился длинный, скудно освещённый коридор, который привёл их в низкий ангар, заставленный спидерами разных марок, расцветок, назначений и даже эпох.
— Вот, забирайте, — буркнул даг, остановившись рядом с корытом, заставшим, наверное, самого Ревана. Его родной цвет уже не угадывался, перекрытый десятком слоёв другой краски и пятнами коррозии. Кеноби, глядя на выданный приз, скривился в отвращении.
— Вы нас, похоже, не уважаете, господин Тальбоа. Неужели вы думаете, что я поверю в то, что мой друг тратил своё драгоценное время ради этого… — он помялся, подбирая слова, — почтенного антиквариата? Боюсь, я буду вынужден поставить моего друга в известность о том, что его хотят обвести вокруг пальца.
— Откуда ж ты такой привередливый взялся? Бери, что дают, что тебе ещё надо?
— Что надо? Я б не отказался от той малышки, — Кеноби повернулся к ярко раскрашенному спортивному кабриолету с хищными обводами, стоявшему в соседнем ряду.
— Угадал, зараза! — вырвалось у дага.
— Вот и договорились, — обрадовался Кеноби, выхватил у администратора ключ, взял Асажж за руку, подвёл её к выбранному экипажу и галантно открыл дверь. — Прошу вас, леди.
Она поблагодарила его коротким кивком, почти незаметным из-за надвинутого капюшона. Кеноби неторопливо обошёл спидер, уселся за руль и завёл двигатель. Даг не стал им препятствовать, оставшись стоять поодаль и нервно потирая ладони. Он явно опасался непрошеного гостя и не горел желанием вновь сталкиваться с ним.
Спидер приподнялся над полом, плавно выехал с места стоянки, выровнялся и с места рванул на выход — ворота ангара едва успели раскрыться. Вырулив по узкому каньону меж куч металлолома, Кеноби слегка потянул руль на себя, набирая высоту.
— Шустрая машинка, — довольно заключил он. — Вмиг до Храма домчит.
Вновь раздался знакомый гул двигателей, и на капот приземлился человек, с ног до головы закованный в доспехи.
— Не так быстро, джедай.
Эхо былого
Мандалорец был невысок, и даже доспехи не скрывали узких, почти мальчишеских плеч. Асажж даже показалось, что это Боба Фетт взялся за заказ, но всё же она поняла, что ошиблась. И смотрел мандалорец лишь на Кеноби, даже на миг не повернув головы в её сторону.
А из Кеноби словно душу вынули. Он притормозил, даже не пытаясь сбросить непрошеного пассажира, вцепился в руль так, что побелели костяшки пальцев, и на лице его отразилась такая усталость и безысходность, что Асажж почти что физически ощутила, как этот груз давит на плечи.
— Ты знаешь, почему я здесь, — прозвучал голос, даже из-за динамика шлема не растерявший своей звонкости.
— Знаю, — эхом отозвался Кеноби, никак не реагируя ни на дуло бластера, смотревшего ему в лицо, ни на Мер’Сонн в левой руке мандалорца.
— Имей в виду, я был против минирования. Ты должен понимать, за что умрёшь.
Асажж поняла, что начинает звереть. Слухи есть слухи, но, как оказалось, доля правды в них была. То, что женщина, не сумевшая удержать власть в своих руках и погибшая, теперь тянет за собой в могилу и Кеноби, и её саму, выводило Асажж из себя.
А под горячую руку всегда попадают не те люди.
— Скажи мне, сопляк, — прошипела она. — А за что должна была умереть я?
— Ты — джедай, — ответил мандалорец, сбитый с толку её плащом. — Одна из тех, кто вбил в голову герцогине ложные истины. Те, что погубили наш мир. Этого достаточно.
— Я не джедай, — огрызнулась Асажж. — Видала я таких, как ты. Идеалисты криффовы, считающие, что война священна. Сражения, сражения, бесконечная резня… Ваша герцогиня…
— Асажж, прекрати, — перебил её Кеноби.
Она приподнялась, упершись ладонью в спинку сиденья, и сверху вниз посмотрела на Кеноби.
— Эти идиоты, — Асажж махнула рукой в сторону мандалорца, с интересом прислушивающемуся к её тираде и не торопящемуся осуществить казнь, — точно такие же, что раттатакские головорезы. Ты видел их, Кеноби, видел! Они угробили мою планету и, как этот сопляк, искали крайних. Ненавижу. Как же я их ненавижу.
Скопившаяся ярость обжигала, билась в грудную клетку, стремясь выплеснуться. Ладонь, указывающая на мандалорца, словно бы сама собой сжалась в кулак. Визор шлема отчётливо хрустнул. Мандалорец, вскрикнув от боли, выстрелил — Кеноби едва успел пригнуться, — и Асажж отбросила его в сторону, но он не упал вниз — успел врубить ракетный ранец и выпустил из Мер'Сонна ракету.