Девушка на втором гравицикле, не целясь, выпустила очередь из винтовки, веером прошедшую над головой, и Асажж спешно перенаправила к ней летевший к спидеру снаряд. Сзади опять рвануло, коротко прогудел ранец — девушка успела спрыгнуть, и её подхватил третий мандалорец.
Плащ мешался, трепетал на ветру широкими рукавами, и Асажж, воспользовавшись моментом, сбросила его. Ткань тут же сдуло назад, сбив прицел третьей ракеты. Вновь разлетелись осколки и брызги металла.
— Умеешь ты эффектно раздеться, — хмыкнул Кеноби, бросив мимолётный взгляд через плечо.
— Всё, чтоб порадовать тебя, милый, — осклабилась Асажж и запрыгнула на багажник, готовясь отражать бластерные выстрелы.
Гравициклы заходили с двух сторон, чуть позади. Девушка, сидевшая за спиной товарища, выпустила ещё одну очередь, и Асажж, неуклюже взмахнув загудевшим клинком, отразила их в молоко.
— Какой же неудобный у тебя меч, — посетовала Асажж и сдвинулась левее, чтоб надёжнее прикрыть Кеноби световым плетением.
— Это диван у тебя был неудобный, — парировал он.
— Ты же говорил, что он неплох. Лгал?
Клинок пролетел над его плечом, чуть зацепив капюшон плаща. Ткань задымилась и разошлась тонким разрезом, но Кеноби и ухом не повёл.
— Когда я это говорил, его пружины ещё не отпечатались на моих коленях. И будь аккуратнее, родная. Мне ещё не настолько жарко, чтоб раздеваться по твоему примеру.
Асажж чуть приноровилась, заплясала, закружилась в участившемся потоке выстрелов, отстранённо ощущая, как адреналин бежит по жилам, как тело радуется каждому движению. Сила отозвалась этой радости, запела, свилась вокруг, объединяя спидер и людей в нём в единый, согласованно действующий организм.
Тоннель заканчивался. Восходящее солнце отразилось от показавшихся шпилей, ослепило привыкшие к полумраку нижних уровней глаза, и Асажж не сразу разглядела ещё одну точку, летящую по встречке. Что-то тёмное пронеслось мимо, вспыхнуло голубое пламя — и вот гравицикл одного из преследователей закрутился юлой и взорвался. Мандалорец успел спрыгнуть и врубил ранец, но, уклоняясь от осколков, повернулся спиной к Асажж, и она Силой смяла сопла. Ракетные двигатели подавились пламенем, топливо с резким хлопком вспыхнуло. Тело мандалорца горящим метеором понеслось вниз, оставляя за собой дымный шлейф. Двое других чуть отстали, но обстрел не прекратили.
— Минус один, — довольным тоном заявил Скайуокер, подлетевший на своём гравицикле к левому борту спидера.
— Что ты здесь делаешь, Энакин?
— Вам же нужна была моя помощь, учитель.
— Да мы и вдвоём неплохо справлялись, — сказал Кеноби и пригнулся, пропуская над головой очередной заряд.
Скайуокер обернулся и наконец-то разглядел Асажж. Лицо его вытянулось, глаза потемнели от злости.
Не любит он её. Одно хорошо, что взаимно.
— А эта что здесь делает? — возмутился он, вложив в слово «эта» как можно больше презрения.
— Я её арестовал и везу в Храм, — невозмутимо ответил Кеноби, ничуть не соврав по сути.
— Арестовал? И поэтому она сейчас скачет на капоте моего спидера с вашим мечом?
— А что поделать? Нас опять хотят убить.
— Как вы вообще уговорили эту ведьму сдаться? — продолжил возмущаться Скайуокер.
Асажж, на миг отвлекшись от защиты, пропела:
— Достойному врагу и отдаться не обидно.
Кеноби укоризненно покосился на неё.
Мандалорцы тем временем разделились: девушка догнала спидер по правому борту, а парень, оставшись на последнем гравицикле, стал обстреливать Скайуокера. Тот включил свой меч и прикрыл Кеноби слева, позволяя Асажж сконцентрироваться на девушке.
— Молодняк, — фыркнула она. — В лоб прут. Нет, чтоб снайпера нанять.
— Достойной ту добычу звать, чья плоть омыта кровью мандалорца, — отозвался Кеноби, явно процитировав что-то поэтическое. — Это ритуальная охота.
Парень слева — похоже, его вышибла из равновесия гибель товарища — вскоре фатально ошибся. В какой-то момент он оказался слишком близко, и Скайуокер молниеносно метнулся к нему, подцепив кончиком клинка топливный бак. Струя горящего топлива плеснула на поножи. Парень закричал от боли и потерял управление — гравицикл резко свернул влево и впечатался в осветительный столб. Вспыхнуло пламя, с треском полетели во все стороны искры.
Осталась одна мандалорка.