Она была вёрткой, юркой, номер со смятыми соплами на ней было не провернуть. Стреляла она редко: выжидала, ловила ритм движения. Бессонная ночь и последствия взрыва уже сказывались на Асажж, усталость ощущалась всё сильнее, и скорость движений падала. Пара пропущенных зарядов уже слегка опалила приборную панель, а один и вовсе впился в руль — Кеноби едва успел отдёрнуть руку. Скайуокер, только что разобравшийся со своим противником, заподозрил неладное, чуть притормозил, намереваясь перестроиться вправо и помочь с мандалоркой, и именно в этот момент Асажж окаралась. Её достали.
Сначала боли не было — просто лёгкий толчок в бок, заставивший чуть сбиться, сделать шажок назад. Боль пришла позже, когда при вдохе в рёбра словно вонзилась раскалённая игла, и Асажж, согнувшись, рефлекторно прижала к ране ладонь. Тщетно пытаясь удержаться на подгибающихся ногах и стиснув в кулаке рукоять погасшего меча, она отстранённо наблюдала, как отступает мандалорка, преследуемая Скайуокером.
Оби-Ван. Он обернулся и что-то спросил у неё, в голосе — благодарность и беспокойство.
Пресветлые Звёзды, какие же красивые у него глаза.
Асажж виновато, беспомощно улыбнулась ему и сорвалась вниз.
Конец пути
Не так она собиралась умереть. Совсем не так.
Кеноби ни разу не появлялся в храмовом госпитале. Асажж и не рассчитывала, что он станет навещать её, но всё же на что-то надеялась — и ждала.
Персонал был вежлив и заботлив, никто не задавал вопросов, и даже стражи в масках, вынужденные её охранять, не мозолили глаза, но Асажж чувствовала, что они тяготятся её присутствием. Сложно было винить их: от её руки пало много джедаев; но эта подавленная неприязнь раздражала.
Целитель-каламарианка по имени Бент, что выхаживала Асажж — столь же бездушно-вежливая — по её просьбе принесла датапад, тайком от двух безликих стражей сунула ей в ладонь инфочип — тот самый, от Декстера — и прошептала:
— Оби сказал, что это важно для вас.
Это трогательное, детское «Оби» разбило лёд в глазах Бент, выдав, что за маской штампованного джедая прячется живая душа, и Асажж всё-таки решилась спросить, где он.
Бент нахмурилась.
— Его снова отправили в самое пекло. Не могу сказать, когда он вернётся.
«И вернётся ли вообще», — промелькнула крамольная мысль, но Асажж тут же прогнала её и задала ещё один вопрос:
— Как же так вышло, что я отлёживаюсь тут всего лишь с одной дыркой в боку, а не размазана тонким слоем по дну Корусканта?
— Я принесу вам отчёт мастера Скайуокера.
Отчёт был сумбурен: не описание происшествия, а, скорее, личное мнение о нём. Кроме того, в каждой строчке сквозило пренебрежительное отношение ко всему этому бумагомарательству. Ответ на свой вопрос Асажж нашла во фразе «даже не знал, что спидер может выполнять такие фигуры высшего пилотажа». Кеноби умудрился поймать её бесчувственное тело и довезти до Храма, где ему объявили благодарность за поимку опасной преступницы и сделали выговор за самодеятельность.
Меч Асажж каким-то чудом не выронила.
Что же было в отчёте магистра Кеноби, так и осталось тайной для неё.
Инфочип оказался ценен не столько старыми хрониками — они лишь подтвердили догадки Асажж по поводу централизованной информационной атаки на Орден, — сколько спрятанным в них сообщением от Декстера. Он был не против наладить сотрудничество и предлагал ей работать на него в качестве информатора и шпиона. Кроме того, обговаривался вопрос оплаты — вполне приемлемой для Асажж — и указывался канал связи. Это было заманчиво. Она сама уже подумывала предложить свои услуги Декстеру, увидев на этом пути неплохие перспективы.
В конце концов, Асажж Вентресс исчерпала свою удачу, и ей оставалось лишь убедительно и красиво уйти со сцены. Этим она занялась, когда рана затянулась, и её перевели из палаты в стандартную храмовую келью.
Защитником Асажж на готовящемся процессе был назначен аж целый сенатор — вице-король Альдераана Бейл Органа. Он предложил строить защиту на основе фактов и не давить на эмоции, хоть изначально и предусматривал последнее. Асажж сразу заявила ему, что не собирается отыгрывать роль несчастной жертвы обстоятельств — кто бы ей поверил?
Потом потянулись муторные допросы, бесконечные бюрократические процедуры, долгие, нагоняющие тоску заседания… Порой на них Асажж ощущала слабое враждебное внимание к её персоне, но никак не могла определить его источник. На Владыку Сидиуса, порой общавшегося по голосвязи с Дуку в присутствии Асажж, из присутствовавших в судебном зале были похожи слишком многие — и в то же время никто. И никто не вмешивался в процесс, всё шло к тому, что и предсказывал Кеноби: испытательный срок и прекращение контрактов с охотниками за головами. Последнего она и добивалась. Так будет спокойней: её забудут через полгода и не станут искать.