Джедаи уже были убеждены в её раскаянии. Следующим шагом Асажж было убедить Конфедерацию в своей гибели. Маячившая в будущем миссия подходила для этого как нельзя лучше.
Декстер подготовил документы для новой личности Асажж.
Она уже привыкла к своей охране — несмотря на свои маски, они перестали казаться ей безликими тенями, молча следующими позади. Они были людьми со своими характерами, привычками, слабостями.
Во время одного из допросов Асажж вывел из себя обвинитель — костлявый, резкий в речах офицер с фанатичным блеском в глазах, — и тогда она, забыв все предупреждения Органы, высказала всё, что думает о судебной системе Республики и отдельных её представителях. Обвинитель бесстрастно, нисколько не изменившись в лице, выслушал тираду, что-то отмечая в датападе, и не заметил тихий смешок из-под маски одного из стражей. А вот Асажж это заметила, равно как и досадливый возглас второго.
После того случая она стала развлекаться, провоцируя их на эмоции. Один — вернее, одна — легко поддавалась на провокации, смеялась в ответ на остроты Асажж, и тогда в игру вступал второй, басовито упрекая напарницу в слишком поверхностном отношении к обязанностям. Впрочем, вскоре он втянулся и сам начал отпускать саркастичные комментарии в адрес некоторых сенаторов. Когда стражи окончательно оттаяли, они стали приносить Асажж сплетни: чьи падаваны подрались, кому устроили выволочку за неподобающее поведение, кто сбежал в самоволку, кого отправили дежурить в ясли — в общем, внутреннюю кухню, недоступную для простого гражданина Республики. Некоторые нюансы были непонятны Асажж, но стражи охотно их поясняли — было уже ясно, что её оправдают и, возможно, однажды примут в Орден.
Вечером после последнего заседания Асажж разрешили осмотреть Храм. Наутро она должна была его покинуть и отправиться на фронт.
Зал Тысячи Фонтанов, куда её привели стражи, был грандиозен и прекрасен, но в душе вновь шевельнулась позабытая злость. Поддержание этой красоты — не природной, а созданной искусными руками — требовало огромных средств, и всё ради горстки одарённых людей. А в это время Внешнее Кольцо и другие регионы, позабытые ослёплённым собственным блеском Сенатом, задыхаются под гнётом местечковых царьков и непомерных налогов.
Мысль, зародившаяся при близком знакомстве с местным укладом жизни — всё-таки остаться в Ордене — рассеялась окончательно. Да, с ними легко, уютно, светло… Но иметь дело со всей системой Асажж не желала. Она решилась поступить так, как планировала изначально.
— Добрый вечер, леди Вентресс, — раздался за спиной тихий голос. — Я слышала, что вас амнистировали.
Резко обернувшись, Асажж увидела знакомую целительницу.
— Дали испытательный срок, — ответила она Бент. — Завтра я уеду отсюда. Постараюсь больше не попадать к вам в руки.
Бент хихикнула, прикрыв рот ладонью.
— Мне так все пациенты говорят. Потом возвращаются. Но вам не нравится Храм, не так ли?
Асажж, поколебавшись, согласилась:
— Здесь слишком богато. Это давит и раздражает.
Бент на пару секунд прикрыла глаза, потом взмахнула рукой:
— Видите женщину на том берегу? С золотыми точками на лбу?
Асажж разглядела тонкую фигурку смуглой женщины, сидевшей у воды в позе лотоса.
— Она… сломалась. Пала на тёмную сторону и потеряла разум. Мы с трудом смогли её вернуть.
Новый взмах.
— Тот мужчина видит кошмары. Пятеро его учеников один за другим ушли в Силу. Теперь он боится брать новых. Группа ребят слева от него — падаваны, потерявшие своих мастеров. Все были на войне, все они видели её грязь и мерзость. Только здесь они могут найти равновесие.
Голос Бент оставался тихим, но боль сочилась из каждого её слова.
— Я поняла вас, — после недолгого молчания ответила ей Вентресс. — Но вы не знаете, как выглядите в глазах простых граждан. Немногие из них могут позволить себе так сбежать от реальности.
Бент подошла к озеру, присела на корточки и тронула пальцами поверхность воды. Побежала мелкая рябь, отбрасывая причудливые блики на стенах.
— Мы знаем, — наконец сказала она. — И это… страшно. Нам не хватает сил, чтоб всё исправить. Но сломавшийся под гнётом жизни неодарённый — это только его боль. Боль немногих его близких. А сломавшийся джедай… — Бент обернулась. — Вы и сами всё прекрасно понимаете.
Асажж не хотелось продолжать этот разговор. Она развернулась на каблуках и зашагала прочь.