Если б тут не было зрителей…
— Благодарю вас, магистр Кеноби, за доставленное удовольствие, — наконец сказала Асажж, поклонившись ему.
— Всегда к вашим услугам, леди Вентресс, — ответил он.
С верхней галереи тут же прибежали юнлинги, которые наблюдали за боем, а теперь, восхищенно галдя, окружили Кеноби. Он растерялся и беспомощно покосился на Асажж, но она не стала его спасать — подмигнула и скрылась в том коридоре, откуда появилась.
Чуть позже, сбежав от своих конвоиров, она пришла к нему, чтобы попрощаться. Скользнула в незапертую дверь его комнаты — ждал её, что ли? — присела на край узкой жёсткой койки, прижала пальцы к его губам — мол, не задавай лишних вопросов. Он усмехнулся, но не сказал ни слова. Да и ни к чему уже были разговоры. Всё, что можно было, они сказали друг другу в сражении.
Ждал. Жаждал.
Он безошибочно угадывал то, чего хотела Асажж, словно мысли читал. Позволил на время забыть о горечи разлуки, о страхе перед неизвестностью. Не торопился, позволяя ей насладиться, да и сам наслаждался этой полулегальной близостью во тьме, в тишине, нарушаемой лишь вздохами и бессвязным шёпотом.
Когда всё закончилось, она вновь поймала себя на крамольной мысли: ей почти захотелось остаться, пусть даже эта дорога вела к гибели.
Уже утром, когда корабль, уносящий её прочь от Корусканта, включил маршевые двигатели, Асажж поняла: Кеноби догадывался о её намерениях. Более того: Декстер, Бент, Органа — все, кто помогали ей в последние дни, были его друзьями, теми, кому он доверял, и вряд ли безосновательно. Всё, кроме инцидента с мандалорцами, шло слишком хорошо, слишком гладко, будто заранее подстроено одним вредным, занудным джедаем.
Новая жизнь — слишком щедрый подарок, милый. Глупостью будет отказываться от него.
Конец