Комлинк, который он оставил Асажж на всякий случай, вдруг ожил. Сквозь помехи и шум двигателей с трудом пробился его бесстрастный голос. Узнав, что у неё всё в порядке, Кеноби тут же отключился. С трудом удержавшись от того, чтоб швырнуть комлинк в стену — прицельно, в точку, подписанную «Серенно», — Асажж задумалась о том, что вынудило её закадычного врага быть таким заботливым.
В голову пришли лишь две причины. Одну, самую очевидную — попытку выжать из неё информацию, — Асажж всё же отмела. Кеноби мог просто арестовать её и сдать своим приятелям-джедаям, но предпочёл ждать, пока она сама дозреет до сотрудничества. Нерационально. Мир стремительно менялся, и многое из того, что знала Асажж, уже устарело. А ещё до неё могли добраться агенты Дуку.
Вторая же причина казалась слишком бредовой, чтоб быть правдой. Асажж старалась не думать об этом. Но стоит сказать себе «не думай о белом ковакианце», мысли рано или поздно приобретут именно это, запретное направление.
Голоэкран на другой стороне улицы, висевший чуть наискось от её окна — как раз под тем углом, что его было видно с дивана, — всё усугублял. Асажж стала ловить себя на том, что ждёт каждый выпуск новостей. Ждёт с волнением, похожим на предчувствие хорошего боя: когда кипит кровь, когда мир становится таким ясным и простым, а тело содрогается от жажды движения.
Ждёт — и каждый раз разочаровывается. Ни Скайуокер, самодовольно принимающий восхваления от интервьюеров; ни Винду, с напыщенным видом рассказывающий очередную ложь; ни сладкоречивый старик канцлер не волновали её. За ними она следила отстранённо, лишь выясняя, куда именно нанести новые штрихи на карту. Того огня, что мог заполнить пустоту в душе, не было.
Старуха
Ранним утром прибыл дроид доставки, нахальное и беспардонное создание. Асажж выпуталась из одеяла, натянула майку и, ёжась от холода, открыла дверь. Дроид не стал ждать, когда ему освободят дорогу, влетел в комнату, чуть не сшибив Асажж с ног, и сгрузил на ещё тёплую постель коробку с провизией.
— Будь я твоей хозяйкой, давно бы выкинула чип личности на помойку, — проворчала Асажж.
Обычно она не отличалась склонностью к беседам с дроидами — за время войны наобщалась на годы вперёд, — но за отсутствием лучшего годилась и эта железная чушка.
— Я рада, что ты не моя хозяйка, — заявил дроид. — Декса вот всё устраивает. Жаль только, что он не желает прислушиваться к моим советам.
— Каким ещё советам?
— Прекратить якшаться со всякими там джедаями и другими подозрительными личностями. Давно бы уж сдали тебя и получили хорошую награду. Кафе бы отремонтировали.
Асажж оскалилась.
— Ситх с ним, с чипом личности. Пожалуй, я выдеру динамик из твоей ржавой башки. И память отформатирую.
Дроид испуганно отшатнулся, немного помолчал и почти вежливо сказал:
— Декс просил узнать: будет ли нужно ещё что-нибудь?
От того, кто приторговывал информацией, Асажж нужно было многое. Раз уж друг Кеноби сам напрашивался, то грех было бы не воспользоваться его услугами, и Асажж назвала то, чего нельзя было найти в голонете.
На пороге дроид замешкался, повернулся и всё тем же любезным тоном сообщил:
— А ведь в следующий раз по дороге сюда я могу просто уронить коробку в пропасть.
На этом уровне ночи отличались от дней лишь разноцветьем неоновых огней. Каждый раз, когда напротив отеля загоралась вывеска с томно изгибающейся танцовщицей, рекламирующей какую-то кантину, Асажж начинала испытывать странную, первобытную тоску, заставляющую подрываться из-за каждого транспорта, проехавшего мимо её логова, а в минуты затишья — глухо выть в подушку или метаться по комнате как обозлённая нексу.
Просто так, без причины.
Раньше Асажж думала, что привыкла к одиночеству. Она была одинока на Раттатаке, когда пришлось буквально выгрызать себе право на жизнь, а после гибели Кая — подминать планету под свою власть, поскольку не рассчитывала на соратников, только и ждущих, как ударить в спину. Тогда одиночество было залогом выживания.
Она была одинока на службе у Дуку. Малейшее проявление слабости, жажды тепла — и ситх преподавал свой урок, выжигая нервы и остатки человечности. У него это почти получилось.
Она была одинока среди Сестёр. Они приняли Асажж, сильного и талантливого бойца, в клан, но она росла вне культуры Датомира и осталась чужой для них. Будь у неё больше времени, она бы смогла стать своей, но…