Паренёк с наивными глазами покупает детали к протокольному дроиду. Чистенький, одет хорошо, торгуется плохо. Деньги на поясе не последние, а мир ещё успеет не раз обкусать его. Пусть уж так: малой ценой, заплаченной карманнице-бродяжке.
— …у знакомого троюродной сестры отобрали ребёнка. Поганец, конечно, весь дом к ситховой матери разнёс. Ну воспитали бы уж как-нибудь…
Дородный мужчина обманчиво беспечен, может и за руку поймать. Пробный камень: столкновение и содранный значок, корпоративная эмблема. Невнимателен. Вероятно, рассчитывает на маячок в кошельке. С такой добычей вор и с рынка убраться не успеет, как его засекут, но пропажа пары-тройки кредитов обнаружится намного позднее.
— …налоги опять повысили. Больше половины жалованья отдаю на содержание…
Три девицы — надменные и презрительные лица, богатая ткань одежд. Юные аристократки в поисках приключений. Таких и обчистить не грех — за тем и пришли.
— …говорят, бросил всё и к любовнице улетел. Долг? Да я вас умоляю!..
Мать небольшого семейства судорожно цепляется за сумку, выдавая, где лежат ценности. Можно незаметно прорезать боковину и вытащить, но отбирать последнее не позволяют остатки совести. Слегка толкнуть, привлекая внимание к сумке — пусть перехватит понадёжнее.
— …все места роднёй заняты, не пробиться. Так и придётся гнить тут. Где ж справедливость их хвалёная?..
Река неслась дальше, к центру рынка, где на импровизированном помосте какой-то голенастый гуманоид орал протестные лозунги — а скопившаяся толпа с радостью и яростью подхватывала его слова, эхом разносила их дальше. Ощущение приближающейся беды сдавило виски, потребовало убраться подальше. Раздавшийся вой сирен, треск полицейских дубинок на противоположном конце площади тут же подтвердили: предчувствиям надо верить.
Асажж поспешила уйти, пока волна паники не захлестнула площадь. Вслед доносились механический бубнёж полицейских дроидов и вопли. Люди и нелюди шли всё быстрее, потом перешли на бег. Кто-то упал, вскрикнул от боли. Кто-то опрокинул стол — со звоном покатились дешёвые игрушки. Вдалеке прогрохотал взрыв, и все разом оглушающе заголосили.
Асажж выругалась. Удача опять подвела её, рынок наверняка оцеплен.
На выходе скопилась толпа, а сзади напирали, толкали в спину, до хруста сжимали рёбра. Асажж, подобрала повыше подол плаща, чтоб на него не наступили, и ввинтилась в самый центр потока, выходящего с рынка. У всех вокруг был стеклянный, бездумный взгляд обречённого на забой скота, и, когда ворота проплывали мимо, она увидела на возвышении давешнюю джедайку — уже без падавана. Платье забрачки было порвано, испачкано кровью и копотью, а на лице явно читалась усталость. Она сдерживала толпу: хоть её сил не хватало на большой радиус, но те, кто уже миновали ворота, стряхивали с себя оцепенение и уже без паники спешили покинуть беспокойный район.
Узкими улочками, завешанными сохнущим бельём и полными разнокалиберной шпаной, Асажж пробралась к дальней станции. Шпана постарше проигнорировала её — видимо, решив, что у неё нечем поживиться, — но пожелавшая самоутвердиться за счёт «слабой старухи» мелюзга заставила подобрать подвернувшуюся под ноги арматуру. Отбиваться, впрочем, не пришлось: обошлось оскорблениями издалека и брошенными вслед ей огрызками.
Уже дома она осмотрела добычу — небогатый улов, которого хватит разве что на неделю скромной жизни.
Зато хоть проветрилась.
Расстановка точек
Той же ночью ей привиделся этот проклятый джедай, то ли дремавший, то ли медитировавший на крыле истребителя. На другом крыле сохла его одежда, местами покрытая розоватыми разводами. Около сапог, заляпанных чёрной жирной грязью, танцевала стайка разноцветных мотыльков. Вокруг возвышались то ли растения, то ли гигантские грибы ядовитых расцветок, загораживавшие собой солнце — лишь изредка столбы света пробивались сквозь заросли.
Сон вполне можно было назвать эротическим, не будь на боку Кеноби рваной раны, обильно залитой бактой.
— Кто это тебя так? — не поздоровавшись, поинтересовалась Асажж. — Неужели на твои кости позарился какой-нибудь неприхотливый ранкор?
Он осторожно коснулся раны и недовольно скривился.
— Ну уж нет. С ранкором я как-нибудь договорился бы. Осколком зацепило.