— Понятно. Ты опять нашёл приключения на свою ж… голову?
— Это они меня ищут, и порой даже находят, — хмыкнул Кеноби и, вздохнув, добавил. — Была б на то моя воля, уехал бы я в какое-нибудь захолустье — подальше от политиков, войны и совещаний. Занялся бы изысканиями о природе Силы, или, к примеру, зоологией.
— А как же твой хвалёный долг?
— Для нас долг превыше всего, но… мы все уже на грани. Слишком много боли, и слишком мало возможности для её осознания. Орден потерял целое поколение целителей, учёных и тех, кто выбрал своей стезёй просвещение, а выжившие стали обычными головорезами. Когда закончится война, наступит пора восстанавливать утраченное, и долг совпадёт с моими желаниями.
Эта непривычно странная… страстная и искренняя речь смутила Асажж.
— Бойся своих желаний. Ты и пары лет не сможешь усидеть на месте.
— Возможно, ты права, — усмехнулся Кеноби. — Но сейчас мне хочется тишины.
Асажж прислонилась к тёплому корпусу истребителя.
— Тишины — и больше ничего?
Мимо прострекотала стрекоза, зависла над головой Кеноби, дёрнулась влево, вправо — и умчалась прочь, распугав мотыльков.
Он так и не ответил, вместо этого задав свой вопрос:
— А чего хочешь ты сама?
— Не знаю, — солгала она. — Я сейчас словно на перепутье, и куда не гляну — всюду потери и смерти. Зачем ты спрашиваешь об этом?
— Я переживаю за тебя.
— Но почему? — опешила Асажж.
Кеноби лишь пожал плечами.
Наступила та самая долгожданная тишина, но — вот парадокс — она оказалась слишком тяжёлым испытанием, давила и беспокоила. И тогда Асажж разбила её.
— Это ведь Фелуция?
С тишиной исчезла лёгкость, и голос Кеноби вновь стал ироничным и вкрадчивым.
— Это тайная миссия. Мало ли таких планет в Галактике?
— Ты не умеешь врать, Кеноби. Из стратегически интересных — от силы три.
— Я Переговорщик, родная. Мне по умолчанию положено врать и недоговаривать.
— Пока что у тебя получается врать только самому себе.
Кеноби усмехнулся и воскликнул:
— О, не представляешь, насколько ты…
И осёкся.
Где-то вдали послышался вой двигателей ААТ, и астродроид истребителя что-то испуганно вякнул. Кеноби, сверкнув голой задницей, тут же нырнул в истребитель, сгрёб одежду в охапку и…
Асажж дёрнулась и позорно свалилась с дивана.
Спустя ещё одну неделю комлинк вновь заверещал. Асажж после тренировки пыталась смыть пот в древнем ультразвуковом освежителе, воющем не хуже восставших из мёртвых Сестёр, и не сразу услышала сигнал. Услышав — сорвалась, заметалась по комнате, пытаясь определить источник звука.
Комлинк нашёлся в груде одежды. Порадовавшись, что у этой модели нет голопроектора, Асажж присела на постель и нажала кнопку приёма. Из динамика тут же раздался раздражённый голос.
— Я вызванивал тебя семь с половиной минут. Ты вообще жива ещё?
— Не дождёшься, джедай. Я тебя ещё переживу.
— Надеюсь на это. Никто не приходил?
— Разве что дроид твоего приятеля, — сказала Асажж и, понизив голос, проникновенно сообщила, — и знаешь… я мечтаю разобрать его по винтикам.
— Не советую, — чуть повеселел Кеноби. — Декстер тебя саму разберёт на запчасти. Ты хоть хорошо себя чувствуешь?
— Могу простыть, раз тебе так хочется придумать мне проблемы. Я не успела одеться после мытья, и уже немного замёрзла.
Кеноби закашлялся, пытаясь скрыть то ли смущение, то ли смех.
Подумав, Асажж всё-таки решила сознаться ему:
— Я даже выходила прогуляться. В обморок больше не падаю, если тебе это интересно.
Веселья как не бывало.
— Полагаю, проблемы ты прекрасно найдёшь без моей помощи. Ты можешь быть уверена, что тебя никто не узнал?
— Не недооценивай меня. Я приняла меры.
Он немного помолчал.
— У тебя точно всё в порядке?
Асажж закатила глаза, хоть он и не мог этого видеть.
— Уймись уже. Всё до безумия обыденно и скучно. Что за паника, Кеноби?
— У меня дурное предчувствие.
— У тебя вообще бывают хорошие предчувствия?
Кеноби саркастично хохотнул и сказал:
— Скоро вернусь, милая. Жди меня.
Связь оборвалась.
Когда Кеноби наконец-то явился, Асажж, скрестив ноги и согнувшись в три погибели над стареньким датападом, самозабвенно вчитывалась в потрясающую жёлтую статейку годичной давности — самое раннее, что нашлось в голонете. Бросив взгляд на гостя поверх датапада, Асажж поинтересовалась:
— Какие вести?
Кеноби уселся на диван рядом с Асажж, откинулся назад, прикрыл глаза, вздохнул и тихо проговорил:
— Ничего толкового. Из частных бесед и слухов: заказ отменять никто не собирается, амнистию тебе гарантируют при условии добровольной сдачи и сотрудничества со следствием. Храм предоставит охрану.