«Это пожар, - в ужасе думала она. - Наверное, эти беспечные дети разожгли около дома костер, и дом загорелся. Хотя вряд ли, несколько дней шли дожди, стены дома влажные, поджечь их не так-то просто», - Вель не могла найти объяснения, поэтому просто гнала лошадь вперед.
Дом полыхал. Вель спрыгнула с лошади и с надеждой стала озираться: «Где Энели и Тэрин? Они успели выбежать из горящего дома?» - Но их не было нигде, так же как и лошади. Вель стала медленно обходить горящий дом, не отводя глаз от пламени, и вдруг обо что-то споткнулась. Глянула под ноги и похолодела: Энели и Тэрин лежали на земле и смотрели в небо невяидящими взорами. Вель засунула кулак, чтобы не кричать от ужаса. Их убили, убили и бросиди тела, даже не удосужившись закопать!
Вель, окаменев от горя, смотрела и смотрела на них, потом очнувшись, немного покачиваясь, направилась в лес, искать место, где похоронить этих детей, приютивших ее и ставших для нее семьей.
Вот подходящий овражек. Она стала долбить кончиком меча землю, руками углубляя будущую могилу, горстями выбирая почву. Мысли едва ворочались в голове от боли: «Надо вернуться за плащом… сруб колодца сгорел... не забыть взять котелок и веревку, иначе воду не достать…обмыть тела…» Но самая главная мысль, что терзала ее, и от которой хотелось кричать, была: "Как она могла поверить этим глупым несмышленышам, что муж Энели бросит поиски и оставит их в покое?!» В то, что все это сотворил муж Энели, Вель не сомневалась.
С такой жестокостью мог с ними расправиться только человек, сошедший с ума от ревности и ярости. А еще Вель думала, что даже ее смерть от лап того медведя в пещере, не была бы такой страшной. Животные убивают только от чувства голода или страха, а вот люди…
Эти мысли настолько захватили ее, что звук приближающейся кавалькады она услышала, когда отряд был уже совсем рядом.
Мгновенно скинув куртку, Вель обмотала ею морду лошади, боясь, что та, почуяв других лошадей, приветственным ржанием сможет ее выдать. Потом увела лошадь подальше в лес, накинула поводья на сук, очень осторожно вернулась к дому и стала сквозь густые кусты наблюдать за происходящим.
Всадники приблизились к дому. Сколько их точно было, Вель сказать не могла, ей стало страшно, она не сомневалась, что это именно они сотворили такое с Энели и Тэрином. Но что им было нужно здесь сейчас?
- Бери плащ и заверни в него эту шлюху. Возьмешь ее на лошадь с собой, - приказал один из мужчин кому-то. Один из всадников беспрекословно спрыгнул с лошади и, сбросив плащ, двинулся к телу девушки. - Подожди, - остановил его мужчина, отдавший приказ, - возьми мой плащ. Когда подъедем к городу, я заберу ее на свою лошадь. А этого ублюдка - говоривший носком сапога ткнул в сторону мертвого мальчика,- при въезде в крепость привяжем за ноги веревкой к лошади и будем волочить по земле, чтоб его видели все!
Еще один мужчина небрежно замотал тело Тэрина в какую-то тряпку и бросил на круп лошади. После этого всадники умчались.
Вель долго, совершенно опустошенная сидела на земле и словно завороженная смотрела, как догорает дом. Потом она вернулась на озеро.
Ч. 2 Гл. 1
Часть 2
Глава 1
Сборы были недолгими. Вещей, как всегда, совсем немного, все лишнее она сложила в шалаше, и сев на коня отправилась в дорогу. В этот раз Вель точно знала, куда ехать. Она решила отправиться к родителям Энели и рассказать, что с их девочкой сотворил муж. Почему-то, судя по его действиям, Вель была уверенна, что он собирается утаить правду, скрыв свое истинное участие в смерти жены.
Вель была в дороге уже несколько дней. Она по достоинству оценила лук, подаренный Тэрином, теперь недостатка в еде не было, а значит, отпадала необходимость обращаться за помощью к людям, в тех редких поселениях, что встретились на пути.
Вель боялась всех, но мысль о встрече с отрядом всадников, нагоняла такой ужас, что она постоянно прислушивалась, нет ли позади топота лошадиных копыт. Может из-за этого она не сразу осознала, что такой отряд движется не позади, а впереди нее.
Сначала она наткнулась на место привала этих людей, и как заправский следопыт исследовала это место, пытаясь определить, сколько воинов в отряде. Выходило не меньше пятнадцати.
По остаткам пищи постаралась узнать, насколько они ее опережают, а потом всю дорогу следила за направлением их движения.
Несколько раз встречались перепутья дорог, но каждый раз всадники выбирали, то направление, в котором двигалась и она.
Как Вель не сопротивлялась этой мысли, но пришлось признать, что отряд движется к дому родителей Энели. Но это еще не все, она вдруг подумала, а что если отряд ведет сам граф де Ладуэрт? Впрочем, поразмыслив, отбросила эту мысль.
Тогда на поляне всадников было намного больше, вряд ли граф согласился бы путешествовать с меньшим количеством. Скорее всего, эти люди несли печальную весть родителям о смерти дочери, а значит, скоро они должны были бы возвращаться назад, Вель стала ехать еще осторожнее, но никакого отряда, движущегося ей навстречу, она не встретила.
Вдали показались высокие стены башни, Вель поняла, что добралась до цели.
Башня, огороженная рвом, стояла на открытом месте, скрытно на лошади, к ней было невозможно приблизиться.
Найдя ручеек, Вель стреножила лошадь, спрятала свои вещи, оставив только кинжал и лук со стрелами, и дождавшись покрова ночи, двинулась к башне. Добралась под утро. Мост оказался опущенным, решетка ворот поднятой, а ров почти высохшим. Ловко спустившись под мост, забившись в небольшую нишу, Вель стала наблюдать за происходящим.
То, что она сначала приняла за башню, оказалось высокой стеной, огораживающей настоящую башню, что находилась внутри кольца стены. Башня была то ли недостроенной, то ли такой был изначальный план, только она была ниже стены, и издалека ее совсем не было видно. Зато теперь осторожно заглянув в распахнутые ворота, Вель увидела и двор, и дом, и все, что происходило внутри.
Даже она, ничего не знающая о вывешивании траурных флагов и других знаков скорби, почувствовала, что обитатели дома как-то не так реагируют на такую страшную весть.
Во дворе замка раздавались пьяные крики, ругань, слышались оскорбления. Сначала Вель не понимала, к кому они относятся, но перебравшись в новое укрытие внутри двора, увидела и источник криков, и объект, к которому они относились.
На крыше внутренней башни стояла молодая женщина и с тоской смотрела вниз, на буйствующих мужчин. Рядом с ней вцепившись в ее платье, стояли двое плачущих маленьких детей.
– С– – а, спускайся! – орал один из мужчин, – Герцог это баронство передал мне! Теперь крепость моя! Но я не трону, ни тебя, ни твоих ублюдков. Видишь со мной священник? Он обвенчает нас немедленно. Ты поняла? -
Женщина не отвечала, лишь крепче прижимала к себе детей. – Мы отсюда не уедем, пока я не женюсь на тебе, или пока ты там не сдохнешь от голода, – пьяно захохотал говоривший, смеясь собственной шутке. Один из мужчин, стоявших рядом, что-то ему возразил или поправил его. Это кричавшему не понравилось, он с яростью отпихнул советчика, но здравый смысл, видимо взял вверх, и он снова стал уговаривать женщину, по-хорошему, спуститься вниз.
– Герцог де Ладуэрт сказал, что как только ты родишь мне наследника, сможешь уехать куда захочешь. Хоть в земли своей семьи, хоть в монастырь! – в этот момент женщина что-то спросила, – Дети? Девочку сможешь забрать с собой, и сына тоже, – тут же спохватившись, быстро добавил он, но было поздно, всем, даже Вель стало понятно, что мальчик живым из замка не уедет.