Потом в них что-то грузили, а потом груженые телеги выехали из ворот. Они проехали совсем недалеко от Вель; сквозь щели бортов она разглядела груз и в ужасе закрыла рот ладонью, чтобы не закричать. Телеги везли мертвых людей, мужчина в балахоне шел последним, что-то распевая заунывным голосом и размахивая каким-то предметом, из которого валил дым.
Вель догадалась: это повезли куда-то хоронить мертвых, скорее всего, убитых людей. Эти убитые были защитниками крепости, - вероятно, сам барон и его охрана. Теперь становилось понятно, почему баронесса осталась совсем одна. Вель продолжила наблюдение, не зная, что ей делать. Пустые телеги вернулись через два часа; Вель прикинула примерную скорость движения, время на рытье могил, - по всему выходило, людей похоронили недалеко от замка.
Во дворе крепости кипела жизнь. Завизжала свинья в сарае, скоро распотрошенную тушу потащили в дом, жарить на вертеле. Вель, ничего не евшая со вчерашнего дня, с завистью проследила за исчезнувшими в дверях мужчинами.
Трое спустились в погреб и вынесли несколько бутылок и несколько кувшинов с вином. На женщину, снова выглянувшую между зубьев крыши башни, никто не обращал внимания.
Вель видела, как она со страхом смотрела вниз, видимо, осознавая, что выбор у нее небольшой: сброситься с крыши вниз вместе с детьми, приняв легкую смерть, либо медленно умирать от голода, либо же сдаться на милость победителей, приняв все условия, продиктованные ими.
Скоро мужчины исчезли в доме. Послышались пьяные выкрики, начался пир горой. В животе у Вель противно заныло, но она часто бывала голодной и хорошо знала, как усмирять это чувство. Надо просто об этом не думать, переключив внимание на что-то важное. Как раз открылась дверь, и несколько мужчин вышли во двор. Вель хотела прислушаться к разговору, но ничего кроме дружного журчания не услышала. Ей стало противно, она брезгливо поморщилась, - мужчины справляли малую нужду в двух шагах от двери, даже не удосужившись отойти подальше в сторону. В общине такого себе не позволял никто. Дом, жилище было священным.
Скоро к вышедшим присоединились и остальные, почти у каждого в руках была кружка или бутылка с вином, которое лилось рекой.
Вдруг один из мужчин со злостью ударил, стоящего рядом. Тот шмякнулся на землю, но тут же с ревом вскочил и кинулся на обидчика, их едва растащили в стороны.
-Глари? Ты чего перепил? – завопил кто-то.
-Какого черта Бовли задушил ту малышку?! Сейчас бы повеселились! – с пьяной злостью ответил зачинщик ссоры.
-А ты бы не задушил, когда бы она на тебя ночью бросилась с ножом? - пьяным и немного виноватым голосом оправдывался Бовли.
-Не мог с ней справиться, не убивая?
-Да я сначала решил, что это привидение. В белой изодранной рубашке, вся в крови.
-А как она еще могла выглядеть после знакомства с нами? – похабно захохотал кто-то.
-Надо было хоть тех монашек не убивать, сейчас бы и старушки сгодились, – прагматично, без тени иронии, со вздохом сожаления сказал один из мужчин. Своими словами он вызвал лавину насмешек и скабрезных шуток, Вель не поняла и десятой части из них.
-Опустите решетку! – приказал командир. И ржавая решетка со скрежетом опустилась. Валь порадовалась за себя, что догадалась перебраться во двор, но новая мысль охладила ее: «Что если они зайдут в дом и закроют изнутри двери на засов?».
Надо было пробираться внутрь дома, и Валь стала ждать темноты, надеясь, что слишком рано спать они не пойдут.
Так и вышло. Все люди находились в постоянном движении, самым частым маршрутом была дорога в погреб за новыми порциями вина. Проникнуть в дом и затаиться оказалось на удивление легко, теперь только дождаться когда все уснут, и тогда…
И тогда Вель решила убить всех, всех этих мужчин до единого.
Усталость давала себя знать, члены пьяной компании покидали её один за другим. Самые выносливые свалились под стол и спали, не пытаясь добраться до кроватей.
Было уже далеко за полночь, когда Вель приступила к выполнению своего плана.
Как тень она проскальзывала в незапертые комнаты, подходила к кровати, за волосы оттягивала голову назад и одним ударом резала горло.
Никто из убитых не издал ни одного звука. Вель стольких животных убила, что стала настоящим мастером. Она не испытывала ни страха, ни угрызений совести.
В общине убийство врага не считалось преступлением, а эти люди были ее личными врагами, во всяком случае, она так считала.
К утру все было кончено. Ни одного живого, кроме самой Вель и женщины с двумя детьми на крыше.
.