А ждало ее многое. Для начала ее опустили в воду с морской водой, в которую еще и добавили соли, чтобы раны стало жечь нестерпимым огнем. Вель молчала. Герцог оскалился и с удовольствием посмотрел на очаг, в огне которого разогревалось до красноты тавро, которым клеймили животных. Он приложил раскаленный металл к ее плечу, металл зашипел, завоняло жженой плотью, Вель молчала. В этот момент герцога вызвали по неотложному делу, он вышел из подвала, надеясь вернуться через час. Однако случилось так, что ему пришлось покинуть замок, и вернуться он смог только через два дня.
Ч. 3 Гл. 5
Глава 5
С раздражением ехал обратно, злясь от того, что в подвале его ждет или труп, или тело близкое к состоянию трупа, что уже не сможет страдать в полной мере. Пинком распахнул дверь, шагнул к пыточному столу и замер, пораженный увиденным. Вель лежала там же, где он ее и оставил, вот только вместо трупа он увидел тело, с уже зажившими мелкими порезами и синяками, и даже вокруг ожога кожа не была красной и воспаленной. Не было сомнения, что скоро от ран не останется и следа, и клеймо исчезнет вместе со следом от ожога.
- Как такое возможно? – вскричал он, и сдавил лицо Вель, заглянув в ее глаза. Она дернула головой и ничего не ответила. - Если ты не скажешь мне, - прорычал герцог, - то через день рядом с тобой в этом подвале будут корчиться и кричать от боли Селисия, Кевин и его маленькая сестра. Ты этого хочешь? – она отрицательно покачала головой, хотела что-то сказать, но лишь бессильно шевелила губами, не издавая, ни звука. Граф схватил кружку с водой, и, приподняв ее голову, помог ей напиться.
- Я…я не знаю, - прошептала Вель, - меня выбросило на берег, привязанной к двум пустым бочкам… На вид мне было десять-одинадцать лет… Я помню себя только с этого времени. - Ладуэрт с минуту смотрел на нее, взвешивая слова Вель, и решая верить им или нет. Потом, взяв первый попавшийся нож, стал разрезать веревку, удерживающую ее кисти, одновременно громко крикнул слуге, чтобы приготовили ванну с теплой водой в его покоях. Поддев Вель одной рукой под спину, другой под колена, поднял, прижимая к себе. Ему было наплевать, что Вель была мокрой и не только от крови и воды, которой он облил ее, приводя в чувство, но и от выделения ее естественных потребностей – ему было плевать на все, в том числе на грязь и запах, окутававший ее тело.
Руки Вель, долгое время стянутые веревкой так затекли, что болтались, словно плети, и не могли удержаться на его плечах, когда Ладуэрт, пытался закинуть их себе на шею. Он тихо выругался, снова положил ее на стол, и стал растирать кисти, пытаясь, как можно быстрее восстановить в них кровообращение. Потом снова поднял ее на руки и понес в свои покои.
-Лучше, если слуги не будут видеть, как быстро заживают твои раны, - тихо шепнул он ей на ходу, - Нет ничего хуже и страшнее невежества, и, рожденного им страха. Еще решат, что ты ведьма, донесут об этом в Священный Суд, и тогда – только костер. – Вель показалось, что она ослышалась. Услышать такие слова от этого чудовища… было странно.
В ванной Ладуэрт осторожно опустил ее на пол и стал аккуратно срезать остатки одежды, прежде, чем погрузить Вель в воду, в которую перед этим добавил каких-то снадобий, судя по разлившемуся запаху.
-Потерпи, - ласково и заботливо шептал он, когда Вель дернулась от боли при соприкосновении тела с горячей водой, - потерпи, - снова просил он, - сейчас станет легче. Настойка аравника снимет боль и еще больше ускорит заживление тканей.
Вель отказывалась верить своим ушам или глазам: человек, что так заботливо, ничуть не брезгливо ухаживал за ней, не мог быть тем человеком, что с садистким наслаждением прижигал ее кожу, раскаленным металлическим прутом.
Герцог подставил еще одну лохань и стал промывать над нею, свисающие волосы Вель. Бережно намылил, бережно сполоснул. Потом также бережно стал протирать их, высушивая полотенцем. С лица Вель, засохшую кровь стирал влажной губкой, осторожно обходя и не задевая ею раны и ожоги. Закутав девушку в большую простынь отнес на свою кровать.
Крикнул слугам, чтобы принесли теплого бульона и кувшин вина. Подложив подушки ей под спину, самолично придерживал чашку у ее губ, пока она пила пахучий, насыщенный бульон, потом также держал у ее губ кубок с вином, заставив сделать несколько глотков. А потом Вель погрузилась в сон, перед этим ощутив, как ее переодели в длинную ночную рубашку и укрыли покрывалом, заботливо подоткнув со всех сторон.