- И что это за народ? – невежливо перебила его Вель, весьма впечатленная и убежденная его словами.
- Об этом у нас будет время поговорить, а пока перед нами стоят другие проблемы. – Он замолчал, а Вель поёжилась, она поняла, что он намекает о начале борьбы с правящей династией и о свержении королевы Анабель. В словах Ладуэрта был и смысл, и логика, а учитывая, насколько могущественным он был, то к его словам следовало отнестись со всей серьезностью.
-И как же вы собираетесь свергнуть королеву Аннабель? – осторожно спросила она. - Переворот означает войну, вы к ней готовы? - Он вздохнул.
-Наилучшим вариантом было бы, чтобы Аннабель и ее сын сами отказались от престола, признав, что их ветвь незаконно занимает его уже сто лет. И ведь, действительно, незаконно! – в ярости закричал он, смахнув с бешенством со стола посуду и остатки еды. – И все это произошло из-за одного трусливого ублюдка, что исчез вместе с документами, что ему доверили. Найти бы их! – мечтательно сказал он, тогда можно было бы обойтись без крови и гражданской войны.
-Какой ублюдок? – не удержалась Вель от вопроса. Он устало посмотрел на нее и покачал головой.
-Это очень длинная, очень запутанная семейная история. Может когда-нибудь я тебе ее и расскажу.
Ч. 3 Гл. 8
Глава 8
Вель ни минуты не сомневалась, что все, сказанное Ладуэртом о ней, как о матери его будущего ребенка, не шутка. В этом ее убедили и тон, и слова, а самое главное глаза герцога, то, как он внимательно и серьезно смотрел на нее, с такой уверенностью, и в его взгляде не было ни капли сомнения.
Мысль о том, чтобы родить ребенка этому чудовищу настолько ужаснула ее, что она решила бороться до конца, а если придется и умереть, но только не допустить этого.
Каждый день, каждый час, каждую минуту она ожидала насилия со стороны герцога, но ничего не происходило. Наоборот, с каждым днем он держал себя по отношению к ней все более и более учтиво. Вставал, если она входила в комнату, целовал ей руку при встрече и прощании, постоянно одаривал маленькими знаками внимания: букетами роскошных или маленькими букетиками полевых цветов, коробочками с изысканными лакомствами, украшениями. Портниха и белошвейка постоянно жили в замке, у Вель появилось роскошное постельное белье, украшенное вензелем с первой буквой ее имени, появилось роскошное нижнее белье, появились роскошные аксессуары к платьям, а потом появились…учителя. И не просто какие-то студенты на подработке, настоящие профессора старые и седые.
Чему ее только не учили. У нее должна была бы пойти кругом голова от такого обрушевшегося на нее потока знаний, но Вель справлялась. Выручала феноменальная память, ей стоило один раз прочитать, один раз объяснить, и она сразу запоминала сказанное, прочитанное и услышанное.
С ней занимались танцами, риторикой, учили королевскому этикету. Вель хорошо понимала, для чего все это делается, и начинала, еще больше бояться Ладуэрта. Он ничего не упускал в ее подготовке к будущей роли королевы.
Вель ждала, когда герцогу надоест изображать из себя благородного рыцаря, когда похоть, словно шелуху, сметет с него сдержанность и уважение к ней, когда он захочет взять ее силой. Вель основательно готовилась к этому дню, к сожалению, оружия добыть не удалось, потому что, несмотря на кажущуюся свободу, за ней пристально следили, и ей не удалось украсть кинжал ни у какого из охранников, ни нож на кухне, но она все равно была уверена, что так просто Ладуэрту с ней не справиться, в спальне стояли стулья и пушетки, и много чего другого, да и вообще любой предмет в сильных руках мог стать оружием.
Вель готовилась к нападению, а Ладуэрт все не нападал и не нападал. Она терялась в догадках, не в силах понять логику этого странного человека. Этого не могла понять и Селисия, единственная подруга, с которой могла общаться Вель.
-Я думала, он не выпустит тебя из своей спальни, пока ты ему не надоешь, - как-то сказала она. – По слухам он еще никогда не отказывал себе в удовольствии, которое может получить. Но с тобой он ведет себя совершенно иначе, я даже удивлена, - продолжала она, - если бы ты ему не нравилась, он давно выкинул бы тебя из своего замка, обычно он не церемонится с надоевшими ему женщинами. - Вель молчала. Во-первых, она не могла рассказать Селисии правду о себе. Во-вторых, была с ней полностью согласна. Она и сама чувствовала, что очень нравится Ладуэрту. Он очень часто сопровождал ее на прогулках, не позволяя себе ни одного оскорбительного слова или движения. Разговаривал с подчеркнутым уважением, не пытался ни облапить, ни поцеловать. Очень часто они просто рядом сидели в беседки, но это молчание не было, ни тягостным, ни обременительным. Ладуэрт мог откинуться назад, облокотившись спиной о перила, и молча смотреть в небо, наблюдая за проплывающими облаками, о чем-то мучительно думая в эти мгновения.