«Почему он меня не трогает? – этот вопрос невыносимо мучил Вель, без ответа на него, она не могла чувствовать себя сколь немного комфортно. Ответ на свой вопрос она неожиданно получила в одной из бесед с герцогом Ладуэртом.
Специально Ладуэрт это делал или нет, но он часто беседовал с Вель на самые разные темы, словно проверяя, как она усваивает знания, полученные от учителей. Во время таких бесед она могла, в свою очередь спрашивать его о чем угодно, он не только не запрещал, но даже поощрял ее в этом.
И вот однажды она снова спросила его, как же так случилось, что ветвь его рода потеряла право на трон. Ладуэрт искоса взглянул на нее, но потом, поняв, что она как никто другой должна знать историю его рода, нехотя начал рассказывать. Вель просто почувствовала, насколько важна, насколько болезненна для него эта тема.
… - Мой прапрадед, некогда правивший Эдиэррой, официально не был женат. На все уговоры подданных, что ему пора жениться и родить наследника, он отвечал, что ему только тридцать лет, что он еще молод, и что у него все впереди. Но подданных не обманешь, все знали о романе, что вспыхнул между королем и девушкой-телохранителем. Роман, завершившийся рождением ребенка. Король признал сына, но не официально, то есть наградил свою возлюбленную герцогством с присвоением соответствующего титула своему сыну. Если бы король успел жениться и завести наследника, то понятно, ребенок, рожденный вне брака, не имел бы ни одного шанса претендовать на корону. Но король умер официально неженатым…
-Я слышала, что короля убила эта девушка-телохранитель, его возлюбленная, мать его ребенка, - перебила Вель рассказ герцога, не желая, оставлять невыясненным такой важный вопрос.
-Да, - вынужден был признать Ладуэрт, - она его убила. И никто доподлинно не знает почему. Хотя, что я вру! – вдруг, ударив кулаком по скамейке, закричал он. - Один человек знает, вернее знал. Священник, что исповедовал ее перед казнью. Его хотели допросить, чтобы принудить сказать, в чем она исповедалась, но он исчез! Мало того, что он сам сбежал, так он еще прихватил рубашку, что была на короле в момент убийства. Эта рубаха вся была залита его кровью.
-А, зачем вам нужна та рубаха? – удивилась Вель. Ладуэрт грустно усмехнулся.
-Понимаешь, в нашем королевстве действует закон, что если король умирает не оставив законного наследника, то трон занимает тот, в котором, течет кровь, как можно ближе приближенная к королевской. И вот, исходя из этого закона, трон занял дядя убитого короля. А сын короля и фактически его прямой наследник, был еще так мал, что не смог отстаивать свои интересы, требуя, чтобы в проверке учавствовала и его кровь. И могущественных покровителей у него тоже не было. Хорошо, что его не убили, а это вполне могло бы случиться.
Так вот, если бы сейчас у меня была бы та рубаха, то сравнив мою кровь, и кровь сына королевы, я без войны смог бы занять трон в нашем королевстве, - объяснил Ладуэрт.
-А почему нельзя открыть склеп с умершим королем и проверить его кровь и кровь претендента на трон? – удивилась Вель. - Умершие короли лежат в королевских усыпальницах….
-В том-то и дело, - с горечью ответил Ладуэрт, - что в усыпальнице лежит лишь урна с прахом. Простолюдинов в нашей стране хоронят в могилах, а вот особ королевской крови сжигают, чтобы никто не смог после смерти потревожить их останки. За всю историю нашего государства не раз случалось, что король, занявший престол, обычно не совсем законным путем, выбрасывал из усыпальницы останки предшественника, выставляя их на всеобщее поругание. Не жалели даже женщин. И вот именно в те времена и был принят этот закон. Так что рубаха с засохшей кровью была бы единственным свидетельством.
-Но если даже такая рубаха где-то и спрятана, то от нее осталась только сгнившая ткань. Чтобы столько лет сохранить ткань в целостности, о ней надо заботиться и беречь ее, - не удержалась от замечания Вель. Герцог с бешенством ударил кулаком по столу. Слова Вель попали в самую точку. Увидев, как девушка испугалась взрыва его гнева, Ладуэрт нежно и успокаивающе поцеловал ей руку.