- Я изучил хроники тех событий вдоль и поперек, но я не знал, что искать, куда смотреть. Эта засохшая кровь, открыла мне глаза, теперь все стало ясно и понятно. Вот читай здесь, - и герцог пальцем ткнул в какие-то строчки. Это было простое перечисление всех лиц королевской крови, что пришли почтить усопшего.
- И, что тут странного, или необычного? - удивилась Вель.
- А то, что среди перечисленных не упоминалось имя младшего сына будущего Правителя страны! Я на это как-то раньше не обратил внимания, тем более что в других источниках, - герцог похлопал рукой по другой книге, - говорится, что он был тяжело болен, упав на охоте с лошади. Теперь понятно, что убийца – он. Как он напал на короля узнать, конечно, не возможно, но он при этом получил сильное ранение, эта кровь явственно говорит об этом!
- Но почему тогда девушка-телохранитель взяла на себя вину? – удивилась Вель. – Она же могла рассказать о том, что случилось, - герцог на минуту задумался.
- А может и не могла! У нее же был маленький ребенок, после смерти отца, оставшийся совершенно беззащитным. Что если ей пригрозили, смертью ребенка, если она не возьмет вину на себя? Все сходится. Я частенько и сам удивлялся, почему не убили ребенка, который, по сути, являлся законным наследником, и мог представлять опасность для правящей семьи. Теперь все понятно. Его оставили в живых в обмен на ее жизнь и полное признание ею своей вины.
- Бедная девушка! – Вель чуть не плакала, представив, каково было той всходить на эшафот, зная, что она невиновна. Оболганная, несчастная, оставляющая маленького сына. Зная, что жизнь малыша зависит только от честного слова убийцы. - Как это ужасно, что никто, никто не знает, что она невиновна! – не сдержалась Вель. – Как бы мне хотелось, чтобы ее доброе имя было восстановлено.
- Увы, это невозможно. Единственный, кто предположительно знает правду, это сбежавший или пропавший священник, что ее исповедовал перед казнью. Но он давным-давно умер. – с сожалением сказал Ладуэрт.
Вель вспомнила умершего мужчину, которого нашла тогда в доме, и которого она похоронила в лесу. Она не сомневалась ни секунды, что это был, именно, этот священник об этом говорили и медальон, и другие вещи, что она нашла в сундуке. Что там еще было? Вель напрягла память. Карты, теперь она знала, что непонятные картинки были картами. Также были книги и бумага, и чистая, и исписанная. А, что если…? Вель посмотрела на герцога.
- А, что если этот священник записал последние слова казненной девушки? – медленно спросила Вель. - Это вполне возможно, он же не мог не понимать, насколько они важны, - убежденно добавила она.