- Доказательством в суде эти записи, конечно, не были бы. Во-первых, сначала надо было бы доказать, что эти записи сделаны тем священником, во-вторых, что это не больные фантазии, сошедшего с ума, а в-третьих, где их искать? - Вель испытующе посмотрела на герцога:
- Почему вы не спрашиваете, откуда у меня этот медальон? - Герцог не отвечал. Он поднялся с дивана, подошел к столику, на котором стояло несколько хрустальных графинов, наполненных винами разных сортов, налил себе в бокал из одного из них, полюбовался рубиновым цветом напитка, и только тогда ответил:
- А, зачем? Ведь и так понятно, что этот медальон попал к тебе случайно, - герцог внимательно посмотрел на Вель. – Ведь это так и было? Я не ошибся? - поскольку Вель не отвечала, он продолжил. – Если учесть, сколько прошло лет, а за эти годы и рук, через которые прошел этот медальон, то спрашивая тебя, где ты его взяла, я, лишь воскрешу погасшую надежду, узнать, наконец, правду, о том, что тогда случилось… Или ты можешь рассказать мне нечто особенное? – Ладуэрт не спускал с Вель глаз, и как бы он не притворялся, надежда, помимо воли зажглась в его глазах.
- У меня, действительно, есть, что рассказать вам. Не знаю, поможет или нет мой рассказ в ваших поисках, но если вы готовы меня слушать…
- Готов, - быстро перебил ее Ладуэрт, и одним махом выпив вино из бокала, сел рядом с ней.
…- Это произошло, примерно, тридцать лет назад. Я вам уже рассказывала как оказалась одна в лесу. Никаких поселений не было на много миль вокруг. Я брела по лесу и случайно наткнулась на небольшой домик. Когда я зашла в него, то увидела на деревянном топчане мужчину, умершего уже очень давно, поскольку и одежда и многие вещи в этом доме, истлели от времени. В руках этого умершего человека был зажат этот медальон, - при этих словах Ладуэрт вздрогнул, но промолчал, не издав, ни звука. – Под топчаном лежал меч и конская сбруя, еще в доме был сундук. В этом сундуке были карты, книги, много листов чистой и исписанной бумаги.
- Что было записано на этих листках? – не выдержал Ладуэрт.
- Не знаю. Я тогда не умела ни читать, ни писать.
- И где же этот дом?
- Он сгорел в лесном пожаре, заставив меня искать другое место для жилья. Я шла, очень долго, наверное, месяц, и вышла к домику, в котором была Энели с Тэрином, - едва слышно, закончила она.
Ладуэрт вскочил на ноги. Упоминание имени его жены, было для него сродни тому, как если бы ему в лицо плеснули ледяной водой. Ладуэрт, несомненно, понимал, что его чудовищная жестокость, проявленная к жене, и к самой Вель, легла непреодолимой пропастью между ними. Ему осознавать это было неприятно, Вель это ясно ощущала. В комнате повисло молчание.
Ч. 3 Гл. 10
Глава 10
- Вель, - твердо сказал Ладуэрт, - я уже объяснил тебе свои поступки и свои действия по отношению к моей жене, второй раз я это повторять не буду. Я чувствовал себя правым тогда, чувствую и сейчас, я знал, что в той ситуации, я являюсь пострадавшей стороной, и я не изменил и не изменю своего мнения, каким бы чудовищем ты меня не считала, - он еще раз взглянул на нее и вдруг сказал с горечью: - Я не горжусь собой! Но ты не знаешь, что ощущаю я, находясь запертым в моем поместье, как тигр в клетке. А ведь я могу много, очень много. Ты не представляешь, как мне противно осознавать, что властью в этом королевстве наделены люди, не способные управлять страной, не способные воспользоваться своей властью. Королевство гибнет, от него осталась только половина, по сравнению с тем временем, когда убили моего прапрадеда. А знаешь, что будет дальше? Сильные соседи разорвут нас, и никто не сможет оказать им сопротивление. Армия, уже давно не армия, а кучка почти не боеспособных мародеров. Королева, понимая, что сама не может и не понимает, как управлять народом, собрала вокруг себя кучку идиотов, и слушает каждого из них по очереди, постоянно меняя свое мнение, не доводя никакие начинания, реформы, реорганизации до конца, тем самым еще больше истощая казну и людские ресурсы и разоряя страну. А я могу все изменить. Я чувствую в себе силы. Я знаю это, Я уверен, и главное: я имею на это право! Право, которое у меня отобрали.
- Но тогда почему вы до сих пор ничего не предприняли, чтобы изменить такое положение? - спокойно спросила Вель, хотя ее слова, на самом деле были ужасны, ведь она фактически спрашивала его, почему он до сих пор не развязал гражданскую войну. Ладуэрт стиснул кулаки.
- И, что было бы дальше? Допустим, я смог бы сесть на трон, но я один. У меня нет ни братьев, ни сестер, ни племянников. Кто придет после меня? И вот эта бессмысленность всех моих усилий останавливает меня. Знаешь, я не злой человек, и я не получаю наслаждения от чужих страданий, но иногда такая ярость от моего никчемного существования охватывает меня, такой гнев, и нет никакого побудительного мотива пытаться себя сдержать, вот тогда… - он не закончил мысль, но Вель и так поняла: в такие самые плохие моменты жизни, он изливает свою ярость на других. Так иногда ведут себя дикие звери, которых долго держат запертыми в тесной клетке, и когда они случайно получают свободу, то убивают всех на своем пути.