- Вы говорите о памяти, а вы, случайно, не забыли, что свою жизнь я помню только с момента, когда меня выбросило на берег, возле рыбацкой деревушки?
- Это ничего не значит, - уверенно возразил он, - как только ты окажешься у своих, они помогут тебе восстановить память, Вель тут же ухватилась за эти его слова и быстро сказала:
- Я хочу попросить вас рассказать все, что вы знаете о моем народе. И еще хочу спросить: вы точно уверенны, что я принадлежу именно к этому народу? Ведь, возможно еще есть другие народы, похожие на них.
- Я приказал своему секретарю найти и собрать любые сведения, о всех народах, живущих на Земле. Я не хотел, чтобы он понял, что меня интересуют только долгоживущие (так их все называют), поэтому пришлось ждать, достаточно долго, пока он соберет сведения о всех расах, о которых есть хоть какие-то сведения. Ты не гномка, не орк, не тролль, значит, единственный народ, которому ты можешь принадлежать – это долгоживущие. О них написано много, но сведения слишком противоречивы.
Дело в том, что от наших земель их отделяет океан. Его конечно, можно пересечь, и многие мореплаватели так и сделали, но уж очень те земли неприветливы. Возможно там, где долгоживущие живут все намного лучше, не знаю, они очень зорко охраняют свои границы, не пуская никого, совсем никого. Люди на том континенте тоже есть, несколько больших королевств. Люди занимаются в основном земледелием и скотоводством, меняя излишки еды на вещи, создаваемые долгоживущими.
- Как же я попала на корабль? – спросила Вель. Честно говоря, этот вопрос не давал ей покоя всю ее жизнь.
- Причин может быть несколько, - охотно ответил Ладуэрт и начал рассуждать вслух: - У долгоживущих тоже имеют корабли, и тоже иногда переплывают океан, по каким-то своим причинам. Может ты была на корабле с родителями? Еще бывает, что пиратам заказывают каких-нибудь, особенно экзотических рабов, в том числе иногда и долгоживущих. В истории описывается несколько случаев, самым ужасным из которых являлось описание, как один ученый проверял на долгоживущем свои зелья, ядовитые снадобья, пользуясь тем, что органы его раба очень быстро регенерировались и восстанавливались. Еще заказывают женщин-рабынь долгоживущих, в надежде получить от них сильных детей полукровок… - тон Ладуэрта до этого уверенный и спокойный, как-то вдруг изменился, и он как-то странно посмотрел на Вель. Уж очень ситуация из его рассказа о рабынях была похожа на ситуацию, в которой оказалась Ведь. – Вот только женщины долгоживущих, - медленно продолжил он, тщательно взвешивая каждое слово, и не отрывал взгляда от лица Вель, - рождают детей только по своему желанию. Если мужчина ей неприятен, то детей у них никогда не будет. У Вель перехватило дыхание, она поняла, что имел в виду Ладуэрт. В голове вдруг появилась мысль, что если Ладуэрт так старается вызвать ее симпатию только потому, что надеется на то, что Вель захочет иметь от него ребенка? Что если герцог, получив желаемое, снова превратиться в злобное и равнодушное к ней чудовище? Очевидно, какие-то такие мысли мелькнули в ее лице, поскольку Ладуэрт больше не сказав ни слова, встал на ноги и ушел, оставив Вель одну.
Ч. 3 Гл. 12
Глава 12
Вскоре показался замок Силисии. Заехать внутрь Вель категорически отказалась, хотя люди Ладуэрта уже давным-давно похоронили мертвецов и сожгли вещи залитые кровью.
Для нее и для ее служанок и охраны разбили палатки недалеко от замка, а вот Ладуэрт решил посетить дом Селисии, в котором до этого не был ни разу. Он вернулся через два часа, также приказал разбить себе палатку недалеко от палатки Вель, а потом выманив ее под каким-то предлогом в лес, сказал, внимательно глядя на Вель, чтобы уловить малейшую эмоцию, что промелькнет на ее лице или в глазах:
- Еще раз расскажи мне, как ты встретилась и Селисией и как вы сбежали с детьми из этого дома. – В глазах Вель запылал ужас, щеки запылали от жара, а сама она сникла под этими внимательными глазами. – Не ври мне, Вель, - тихо напомнил Ладуэрт, - я хочу знать правду… настоящю правду. – Эти слова заставили Вель внутренне сжаться от нежелания вспоминать подробности той ночи. Она все эти недели гнала от себя те воспоминания, посколку даже оправдывая себя тем, что она спасла Селисию с двумя детьми, Вель все равно чувствовала, что преступила какую-то черту… человечности. Она судорожно вздохнула, вскинула голову, и почти поминутно перечислила Ладуэрту все свои действия, начиная с той минты, как вышла из леса. Вспомнив почти каждое слово, сказанное этими мужчинами и каждое слово Селисии, сказанное в ответ. Закончив рассказ, она молча стояла, ожидая решения Ладуэрта, вплоть до решения заковать ее в кандалы и судить. Ладуэрт молчал. Вель решила, что он колеблется в принятии решения, и чтобы еще подлить масла в огонь, твердо сказала: