Веле Штылвелд: Попутчик, Нф-рассказ
Веле Штылвелд: Попутчик, НФ-рассказ
© Ирина Диденко: На встречном курсе, графика
Юркий лори - утренний грузовичок предместной коммуны оказался на поверку широкофюзеляжным увальнем, за баранкой которого сидела вечно неуемная Клод.
Она была в скором преддверии бальзаковского возраста, носила гороховую жилетку и кепи, и в цвет им же - блузон, краги, лосины. Ни единой выбивки из предписанной гаммы, ни одной лишней детали. Пружинистые формы, пружинистая походка, пружинистые заколки на пружинистых локонах волос. Одним словом, умеющая и за себя постоять, и за перевозимых в Город попутчиков.
С попутчиками Клод никогда не была откровенна и ни разу не вела душеспасительный треп. Никаких курсов дорожных исповедников и душевных истопников для этого не заканчивала. Не до того было прежде. А теперь и подавно не до того.
С недавних недобрых пор на городских въездах стояли то кордоны, то разъезды, то блокпосты. И не понять даже зачем. Ведь зачем, в самом деле, когда в самом Городе дичайшая тишина!
А может именно потому, что. . .
Но это её не касается. Как не касается никаких попутчиков её собственная прическа с начесом. Не начес, а шаровая молния в рыжевато-огненных волосах. Чуть что не так в окружающем мире - полыхнёт шаровая молния, и, в довершение, хранящая её в себе, но тщательно скрываемая прической, и сама Клод.
А из-за чего?
Хотя бы из-за цвета самой гороховой униформы, так как водилам утренних грузовичков строго предписано облачать принадлежащие Системе тела в этот умеренный и не раздражающий общественное мнение цвет, с тем чтоб хоть на поверке вплоть до исподнего быть всегда только в одной дозволенной горчично-гороховой гаме.
Зато к цвету волос претензий не предъявлялось, если только они ещё от рождения выбивались из предписанной той же цветовой гаммы. Вот Клод и гордилась тем, что сама она от конопушек на носу до корней огненно-рыжих волос ничуть не соответствовала этой шутовской гороховой манной каше, тем невольно выбиваясь из этого всеобщего идеологического – намеренно тоталитарного свинства.
Попутчиков в Закрытый город, безо всяких вопросов, предписано было не брать. А о том, чтобы в направлении к городу шли пеше в предписании и речи не шло! Поскольку отродясь, за последние сорок лет ни единого пешего по направлению в Город так просто не шлялось.
Попросту шедших строго останавливали и фильтровали с одинаково печальным для них результатом бесконечные шлагбаумы, да ещё какие-то идиотские вертушки на блокпостах, да к ним всяческие весовые, со сканерными лазерными примочками и прочими новейшими ухищрениями.
И всё для того, чтобы ни пеший, ни конный в Запретный город не шастал.
Затянутая в гороховую униформу женщина-водитель Клод, являлась отнюдь не Системой, которая управляет всеми людьми, и которая изначально была обречена однажды до основания разрушится навсегда. Она была просто отменной водилой, для которой и была создана именно эта дорога. Да и о чём обычно думала Клод? Мол, знай себе, крути баранку, правь в заданном направлении, и ни о чём больше не думай.
На станции прибытия всем строго предлагают выйти из грузовичка - кузов с продукцией зеленщиков тут же выгружают и через придирчивые сортировочные отправляют в центральный распределитель, а пассажирам беспрекословно навязчиво предлагают пройти в Центр развлечений, где развлекают часами, предлагая тысячи аттракционов, но только без права выхода на территорию Запретного Города.
Здесь не было оговорки. По приезде в Запретный город все водители тут же становились недавними пассажирами, а, значит, бесконечно подозрительными гражданами – не товарищами. . . А между тем, в том же Городе давно уже было введено круглосуточное комендантское время.
Незадолго до его начала натруженный грузовичок с такими же гороховыми собратьями безропотно погружался на железнодорожную платформу и привычно отправлялся восвояси.
Вечерний конвейер развозок осуществлял его коричневый собрат с иже ему подобными. Развоз начинался с пяти вечера и осуществлялся до пяти утра. С первыми петухами за баранку бралась Клод и те, кто, проклиная порядки, был вынужден ошиваться на аттракционах, наравне с попутчиками в бездонном Центре продуманных развлечений…
Иногда, о радость, доблестным труженицам – здесь можно было выиграть одноразовое кружевное розовое белье. После этого розово и разово отмеченные удачей еще полжизни светились от счастья, но на том дело и кончалось…
Подноготная здешней Системы, состоявшей из «предместных коммун», которой принадлежит и грузовичок Клод и на которую работала она сама, заставляла отнести эту систему бы смело к разряду ретро, вспоминая отнюдь не Парижскую Коммуну, и не еврейский кибуц, а именно коммуну советского образца, где вполне очевидно, время с лихвой натерпелись многие ещё не усопшие представители нынешнего старшего поколения. Та Система безжалостно раскатывала в блин всех творческих, да и вообще нестандартно мыслящих людей, которых долгими десятилетиями обрекали на разнообразные «аттракционы»-пытки, по правилам которых должны волей-неволей играть все участники «поездки в город».