Ту одна из тех женщин вдруг говорит падишаху:
- Есть! А у меня есть даже целых четыре чёрных страусиных пера!
- Я тебе, женщина, в это просто не верю, - говорит ей падишах. - Накануне я лично приказал прибрать до единого перышка весь гарем, а затем подбросил в него всего только три страусиновых перышка! Как после этого у тебя оказалось целых четыре пера? Не значит ли это, что ты сама готовила этот подлог? Этим ты доказала, что можешь быть только очень опасной и не преданной и корыстной!
И он приказал тут же казнить эту плутовку.
- Господи, страсти-то какие, - захлебнулась искренним волнением Надежда Филипповна. - И что, даже во сне никто её не пожалел?
- В том-то и дело, Надежда Филипповна, что жалеть её было некому. Все они – эти барышни были в равных условиях. Все хотели понравиться падишаху и занять главенствующую позицию в его царском гареме.
- Да уж прям и впрямь в твоем сне, Шкида, как в жизни, неожиданно согласилась Надежда Филипповна… И о чем, по-твоему, был этот сон?
- Да как вам сказать, Надежда Филипповна, - философски ответил за приятеля Мелкий. – Там у него во сне была еще одна очень странная персона.
- Впрямь интрига какая, - удивилась добродушная медсестра. – И кто же она?
- Вы не поверите, - разухарился Мелкий. - Там оказалась ещё одна молодая женщина – такая высокая и красивая…
- Ну, против тебя, Шкида, любая мало-мальски симпатичная женщина будет казаться красивой, а то, что еще и высокой, так это потому, что ты ещё не вырос… Не расстраивайся, ну-ну…
- Так вот у неё в руках, - не замечая иронии Надежды Филипповны, продолжил Колька, - почему-то оказалось очень тонкое, почти воздушное золотое перо, которого и сам тот падишах с роду не видывал…
Какое-то время мальчишки громко сёрбали чай.
- Так что же, она там во сне была как бы шамаханской царицей или, почитай, что жар-птицей или диво-девицей? Во сне и не такие сказки бывают, особенно, когда проходят сказки Пушкина по внеклассной литературе… Они, кстати, в библиотеке на одной полочке с Низами расположены. Ещё совсем новенькие. Только что их прислали из районного бибколлектора, а вы уже из них на сон грядущий девиц себе нахватали…
- Нет, Надежда Филипповна, - решительно возвратил Чмыхало. – Дело как раз не в этом. Мне и вовсе некогда в библиотеку ходить.. Просто утром Шкида сказал, что это ему его будущая жена сквозь сон приходила.
- Надо же страсти какие, - опять же подыграно охнула Надежда Филипповна. - И чем дело кончилось?
- Тем, что во сне не Шкида, а падишах взял её в жёны!
- Ну, позвольте, она же и до этого была в его гареме. – Неожиданно возмутилась Надежда Филипповна.
- Да, была… - внезапно согласился с пожилой медсестрой Шкида, - да только была она подневольно, а тут вдруг сразу стала вольной и самостоятельной женой падишаха. Вот!
- И ты промолчал? – грустно переспросила у Шкиды Надежда Филипповна и пристрастно посмотрела на веснушистого мальчишку.
- Эх, ты Шкида … шкеты вы, а не будущие королевичи. Как же ты ее уступил? Ведь она же твоя будущая жена!
- Так он же это, как вы сказали, Надежда Филипповна, ещё не вырос. Одним словом – молокосос! Вот и не осознал, не постиг всей глубины кризиса жанра.
- Какого жанра? - не поняла Надежда Филипповна.
- Семейного… - внезапно резюмировал Мелкий.
- Знаете, парни, чай вы уже попили, а мне здесь еще работать, те же вновь поступившие медикаменты разбирать. Так что халву и баранки вы уже доели. Вот и ступайте с богом: рано вам ещё играть в царя из теста и жар-птицу невесту. Шлёпайте-ка вы в жизнь подрастать, к тому же скоро отбой. Но вот что я вам точно скажу: каждый ещё отыщет и свою жар-птицу и толковую молодицу. Но только ко времени. А вам самое время идти на отбой. Так что спокойной ночи, вечные голуби, спать!
С тем мы и отправились в спальный корпус.
- Я так и не понял, - сказал Чмыхало, что в том плохого, что она стала женой падишаха?
Надежда Филипповна только крякнула:
- Вроде бы уже подрастающие подростки, а всё никак не поймёте, что своего личного счастья никакому падишаху не следует отдавать…
Стареющий Шкида давно уже ребенок, и сны у него сегодня совершенно другие, не детские…
Сацебели...С этого всё началось: острая грузинская приправа к мясу плотно вошла в наш нынешний рацион. Ведь мы с другом на творческой встрече в Грузии, в горной местности, живём в небольшом бунгало странной конструкции. Перед ним почему-то, сколько взгляд не веди, огромное строение в виде почему-то временной летней веранды, хотя в окрест далеко не тепло.