— Если б я ведал. Может, и по наследству. А может, и нажил непосильным трудом. Не зря же мне кости ломали… Так что выбирай: спорим дальше и тратим драгоценное время или делаем по-моему.
Ведьма снова вздернула гордый нос и, несмотря на то, что ростом наемнику едва до плеча доставала, все равно умудрилась посмотреть на него сверху вниз, обжигая взглядом. Но это не оказало на него должного воздействия. Он только вздохнул устало, смело встречая этот взгляд, и тогда она отступилась, опустила руки.
— Черт с тобой. Будь по-твоему. Но пока я все камни не осмотрю, не полезешь ни в какое пекло.
— Идет, — кивнул он.
И они двинулись вокруг кургана, оставляя солнце за спиной. Ведьма впереди шла и лишь ненадолго останавливалась у каждого камня, читала знаки, склоняла голову то к одному плечу, то к другому, хмурилась беспрестанно. Вель молчал, глядел по сторонам и по привычке держался за меч, хотя умом и понимал, что такое оружие им здесь не поможет.
Они прошагали едва ли десятую часть версты, когда вернулись к первому камню с руной, похожей на еловую ветку, и к этому моменту Селена уже не хмурилась и не задумывалась. Озабоченное выражение ее лица сменилось… Торжеством?
— Что же ты прочла здесь? — осторожно поинтересовался Велемир, так как сама ведьма делиться сведениями не спешила.
— Много чего. Ты прав был, граница эта ужас смертный наводит. Любой, кто за ее пределы сунется, будет убежден, что умирает мучительной смертью. И от убеждения этого бежать будет без оглядки, а иначе рассудка лишится.
— Почему же здесь не бродит толпа безумцев, сунувшихся сюда за сокровищами? И даже костей ничьих нет.
— Потому что через время безумец, не убравшийся из круга, сгорит без остатка.
— А чего магия сразу не сжигает? Зачем такие сложности?
— Я же сказала уже, что мать моя защиту ставила. Она не хотела вовсе людей напрасно жизни лишать, вот и заморочилась, чтобы сюда ходить боялись. И руны на виду оставила, — Селена вдруг улыбнулась тепло, но у Веля от этой улыбки мороз прошел по коже.
— Чему ты радуешься? — удивился он.
— Помимо страшных кар на камнях и другое указано. Ведьмовство, дар, необузданная стихия, солнце, материнство и родство.
— Господи, — простонал наемник, хватаясь за голову. — И что все это должно значить?
— Это же очевидно, — настала очередь Селены удивляться недалекости Веля. — Я ведьма, забирающая дары, повелевающая огнем, награжденная солнцем и кровь от крови своей матери. Только я могу эту границу перейти.
Воцарилась тишина. Вель пытался осмыслить сказанное, а ведьма выжидающе на него смотрела, вновь победно улыбаясь.
— Зачем? — только и смог спросить он. — Откуда твоей матери было знать, что тебя отправят в этот курган?
— Я не знаю, но… Думаю, Агвид знал об этом. Знал, что никто, кроме меня, не достанет ему дар. Сейчас это неважно. Главное — я сумею туда пройти.
— А мы с Дмитрием?
— За руку проведу. Была там одна руна… Поддержка и защита. Мама и это предусмотрела. Давай, — Селена протянула Велю ладонь. — Проверить надо.
Наемник уставился на эту ладонь, до сих пор не веря, что все так просто и гладко, и ведьма, видя его сомнения, подначила Веля самым наглым образом:
— Боишься?
— Вот еще! — он, пожалуй, излишне резко ухватил руку Селены и поспешил шагнуть в круг поперек нее, оставляя рунный камень за спиной.
Хотелось зажмуриться, но Велемир понимал, что это глупо: любую опасность стоит в поле зрения держать, и он держал, распахнув веки почти до боли.
Ничего не происходило. Было все так же неестественно тихо, и даже ветер не шевелил траву под ногами. Вель выждал еще несколько секунд и позволил себе выдохнуть, обернулся к Селене, которую все еще за руку держал… И обомлел.
По лицу ведьмы от глазниц быстро расползалась чернота и гниль, нежная кожа щек высыхала, трескалась и в мгновение ока сворачивалась рваными лоскутами, обнажая мясо.
— Вель,… — шепнула она чернеющими губами, поймав полный ужаса взгляд, а он уже сгребал ее в охапку, стремясь поскорее унести подальше от проклятого кургана. — Нет, стой! Вель! — ведьма схватила его за лицо, заставляя на себя смотреть. — Это морок! Закрой глаза!
Он послушался, замер, не выпуская ее из рук, а она обняла его за шею и зашептала на ухо:
— Это просто сильная магия, но нас она не тронет. Сейчас пройдет… Не бойся.
Велемир сцепил зубы, резко выдыхая, стараясь успокоить колотящееся сердце, затем открыл глаза, вновь осматривая лицо Селены. Грязно выругался.
С ней все оказалось в порядке. Кожа на щеках была бледная, но здоровая, губы по-прежнему нежно розовели, как яблоневый цвет, а зеленые глаза смотрели чуть встревоженно и сочувствующе.