Пока мы дожидались Митю, я вытаскивала из сумки свечи, а заодно оглядывала ход. Он был довольно широким и высоким, только наемнику с его ростом приходилось пригибаться, я же спокойно стояла прямо. По стенам тянулись деревянные крепи, а пол был хорошо утоптан. Немного затхлый, с запахом земли, воздух, которым, очевидно, давно никто не дышал, после жаркого дня на поверхности обволакивал плечи приятной прохладой.
— Держи, — я протянула Велю свечу и стала зажигать следующую для бугровщика, который как раз скатился к моим ногам, не удержавшись на спуске.
— Все гораздо лучше, чем я ожидал, — заявил он, хватаясь за протянутую Велемиром ладонь, и наемник рывком поднял его с земли. — Если еще и мертвяков ходячих не встретим, вообще сказка.
— А ты их прежде встречал? — заинтересовался Вель, начиная не спеша продвигаться вперед.
— Не-а, — Митя замотал головой, принимая у меня свечу. — Но и в подобные курганы я прежде не влезал. Мало ли, наколдовали здесь так, что и мертвый из могилы поднимется…
— Чушь, — оборвала я его, следуя за наемником. — Не потому они встают и бродят.
— А почему?
— Разные причины бывают. Неправильно погребли или одели не так, оплакивали шибко. Или дело какое незавершенное у усопшего осталось.
— То есть у нас все шансы есть? — хмыкнул Велемир.
— Мертвые обычно кого попало не достают. Муж к жене стремится, мать — к ребенку, убиенный — к душегубу своему. А те люди, которых здесь захоронили, — никто нам.
— Ты уверена? — подливал масла в огонь бугровщик. — Матушка-то твоя здесь недалеко жила. Авось и знала кого?
— Я не поняла, Митя, — прищурилась я, оборачиваясь к нему. — Тебя очень тянет на мертвяка поглядеть?
— Бог с тобой, — он старательно стал плевать через левое плечо. — Просто стараюсь быть ко всему готовым.
— Это похвально, — вмешался Вель. — Селена, просвети-ка нас, что делать, если повстречаем все же?
— Ничего. Я сожгу, да и дело с концом.
— Не уверен, что здесь стоит большой огонь разводить, — задумчиво протянул Велемир. — Воздух выжжешь, огонь и погаснет. Да и тесновато тут, можем сами пострадать. Есть другие способы?
— Есть, но сложнее.
— Вещай.
— Лихое лихим вышибают. То, что усопший по земле ходит, — неправильно. И таким же неправильным, несуразным его и надо обратно в могилу загонять.
— Это как? — я даже не оборачиваясь поняла, что Митя усиленно чешет в затылке.
Продолжая негромко переговариваться, мы вереницей продвигались к своей цели. Впереди по-прежнему шел наемник, как обладатель самых зорких глаз, за ним я, а следом за мной Дмитрий.
Ход продолжался прямо, исправно снабженный крепями. Прохлада была уже не такой приятной, и я зябко поводила плечами, по очереди грея руки от своей свечи. Никакой тревоги я пока не ощущала, хотя казалось, что близость старой могилы будет гнетуще давить на нутро. Пока одна забота — не простыть бы…
— Вель, — окликнула я.
— Рано еще, — наемник прекрасно понял, о чем я хочу спросить. — По моим прикидкам с десяток саженей осталось.
— До кургана? — уточнил бугровщик.
— До защитного круга.
— Так он же сверху! — возмутился Митя.
— Ага, как же. Губу-то закатай, а то неровен час споткнешься…
Я решила не рисковать, придержала Велемира за локоть и полезла в сумку. Он покорно остановился, притянул меня к себе, обнимая за талию, и дальше мы двинулись бок о бок, едва не задевая плечами крепи. Через каждые несколько шагов я бросала перед собой шишку и внимательно за ней наблюдала, а потом мы доходили до этой шишки, и я бросала новую.
Шестая по счету едва уловимо полыхнула белым, прежде чем упасть на утоптанную землю, а когда упала, тут же ссохлась и развалилась бурой трухой.
— Занятно, — протянул Митя, высовываясь из-за моего плеча и рассматривая то, что осталось от шишки. — С нами то же самое случится?
— Не должно, — поджала губы я.
— А можно побольше уверенности в голосе? — жалобно заскулил он. — Жить-то ох как хочется!
— Коли боишься, здесь подожди, — предложил ему Велемир. — Пару побрякушек, так и быть, для тебя вынесу.
— Вот уж дудки, — запротестовал Митя. — Зря я, что ли, перся сюда?!
— А ну тихо! — шикнула я на обоих. — За мной становитесь оба.
Мужики послушались, но не преминули немного потолкаться локтями: все-таки ход был тесноват для двоих сразу. Когда же они угомонились наконец, я потушила свою свечу, спрятала в сумку и протянула им руки: