Колодец находился почти в конце улицы, и стражник шел не спеша по вытоптанной тропинке, наслаждаясь тишиной: смех и разговоры от костра почти не долетали до слуха. Селян вокруг не было, и неизвестно, выходил ли хоть кто-то вообще из избы после прибытия их отряда. Ни в одном из окон стоящих здесь домов не брезжил свет: ставни по-прежнему были плотно закрыты.
Почти полная луна светила достаточно ярко, позволив Вадиму спокойно перешагнуть кое-где торчащие из земли корни и благополучно добраться до колодца. Изредка покрикивали ночные птицы, с другого края деревни одиноко лаяла какая-то бесноватая собака, да тоненько звенели в воздухе комары, которым летняя жара не позволяла промышлять днем. Стражник прихлопнул одного такого у себя на шее, тут же ощутив под пальцами влагу. Успел насосаться, зараза!
Далекий конский топот прозвучал в царящей тишине как гром среди ясного неба. Вадим уже успел за веревку подтянуть из колодца бадью, полную студеной воды, когда этот звук резанул по ушам. Мужчина замер, старательно вслушиваясь, и вскоре понял, с какой именно стороны доносится топот. Кто бы ни скакал верхом по деревне в этот поздний час, он довольно быстро приближался.
Из колодца донесся негромкий всплеск, когда бадья ухнула обратно в его недра. Вадим присел на корточки, скрываясь за срубом, и вскоре увидел всадника, который выехал из того же проулка, что и их отряд несколькими часами ранее, замедляя ход. Его лошадь с рысцы перешла на размеренный шаг, давая стражнику больше времени, чтобы попытаться рассмотреть пришельца. Точнее, двоих…
В седле мерно покачивался невысокий мужчина с короткой бородой, а прямо перед ним сидела девушка. Они почти поравнялись с колодцем, когда Вадим сумел различить две очень важные вещи.
Руки девушки были крепко связаны, рот заткнут какой-то тряпкой, а лицо… Чуть больше суток минуло с тех пор, как Вадим видел его последний раз, во сне, обрамленное белым пламенем волос.
— Селена! — он сам не понял, как вскочил на ноги и заслонил дорогу коню.
Всадник резко дернул поводья, останавливая животину, и, хмуря брови, уставился на Вадима, быстрым взглядом скользнул по его доспехам, чуть дольше задержавшись на поясе, где должны были висеть ножны с мечом. Стражник не обратил на это никакого внимания, всецело сосредоточившись на ведьме, подмечая новые подробности…
Ее лицо и шея были измазаны чем-то темным, и Вадим совершенно ясно понимал, что это кровь. На щеках виднелись светлые дорожки слез. В широко распахнутых глазах плескалось отчаяние, готовое перелиться через край новыми потоками соленой воды.
Первые мгновения она смотрела на стражника неверяще, а потом, прикрыв веки, приглушенно зарыдала сквозь кляп.
— Ты кто такой? — только и успел спросить всадник прежде, чем ему в висок прилетело тяжелое деревянное ведро.
Мужчина вскрикнул, соскальзывая с коня, и тут же взвыл снова от боли в вывернутой ноге, которая застряла в стремени. Вадим же подхватил на руки рыдающую ведьму, оттаскивая ее подальше. Забормотал:
— Тише-тише… Это я. Не бойся, — пальцы дрожали, будучи не в силах совладать с узлами веревки на ее руках.
— Твою… — грязно выругался пришелец, освободившись, наконец, из стремени и пытаясь подняться с земли. Испуганный конь тут же умчался куда-то вглубь деревни, оглашая окрестности громким ржанием. — Ты кто такой?! Ты хоть ведаешь, на кого руку поднял?!
— Это он тебя так? — спросил Вадим у Селены, бросив возиться с узлами и сжимая ее хрупкие плечи.
Она, снова прикрыв веки, кивнула. Из-под острых ресниц на щеки выкатились крупные слезы, побежали вниз, оставляя новые светлые дорожки на окровавленной коже лица.
— Здесь посиди, — велел стражник, поднимаясь на ноги и делая шаг в сторону все еще матерящегося незнакомца.
Тот, осознав, что дело плохо, принялся отползать в сторону, волоча за собой вывернутую ногу, но Вадим быстро его настиг. От души пнул под ребра, с удовлетворением услышав хруст. Мужик взвыл, скукоживаясь в дрожащий ком, бросив свои нелепые попытки удрать.
— Вадим… — раздалось за спиной. Это ведьма кое-как сумела связанными руками вытащить кляп изо рта.
Стражник не отозвался, добавляя незнакомцу удар по хребту, отчего его выгнуло в обратную сторону. Вадим воспользовался этим — вломил в бородатое лицо, разбивая скулу.
— Стой, — захныкал мужик, не пытаясь даже прикрыться руками, за что тут же поплатился сломанным носом. Захлебнулся хлынувшей кровью, закашлялся.