— Как скажешь, Митя, — я поднялась с земли и двинулась к открывшему ходу. По пути нагнулась несколько раз и подобрала с земли десяток шишек, сунула в сумку. — Пойдем уже. Перед смертью не надышишься.
— И на тебя тьфу, — проворчал Вель, удерживая меня за плечо.
Я спорить не стала, и ко входу наемник подошел первым, встал рядом на колени, заглядывая внутрь.
— Подсветить бы, — молвил он после пары минут бесплотных попыток что либо разглядеть.
Естественно, подсвечивать должна была я. Мужики за долгими и бестолковыми дорожными разговорами часто нарадоваться не могли чрезвычайному везению, которое заключалось в том, что в кургане я стану отличной заменой любому факелу. Особенно радовался Митя, за что однажды полдня промаялся зубной болью. Воображение на сей счет у меня было не шибко богатое, а его кровавый понос задержал бы наше дальнейшее продвижение.
Отмахнувшись от ненужных мыслей, я встала на колени рядом с Велем и опустила в ход руку, призвав на ладонь родное пламя, пока наемник заботливо придерживал меня за талию.
На первый взгляд казалось, что внизу только непроницаемая пустота, но потом огонь слабо высветил скошенное дно лаза на глубине в сажень, которое было засыпано землей и почерневшими головешками деревянной створки, ранее прикрывавшей вход.
— Неглубоко, — облегченно выдохнула я. — Кто первый?
— Известно, кто, — Велемир уперся ладонями в края ямы и легко спрыгнул вниз, я даже глазом моргнуть не успела. — Давай, Селена, — он вытянул руки вверх и выжидающе на меня уставился.
Я погасила огонь, снова мысленно помянула Перуна и зажмурилась, соскальзывая с края ямы, ожидая, когда дно ударит в ноги. Но удара не последовало, Велемир легко подхватил меня за талию, прижимая к себе, а затем бережно опустил на землю. И не торопился размыкать объятия.
— Нашли время, — привычно проворчал сверху бугровщик, и я задрала голову, наблюдая над собой его презрительное бородатое лицо. — Меня тоже на ручки поймаешь?
— Обойдешься, — фыркнул наемник, легко клюнул меня в щеку и отступил вглубь хода.
Я снова зажгла на ладони пламя и двинулась за Велем, не желая находиться рядом с Митей в момент его приземления.
Ход довольно круто убегал вниз, в темноту, и приходилось прикладывать усилия, чтобы удержаться на ногах и не покатиться с этой горки вперед, в неизвестность. Впрочем, Велемиру это, кажется, никаких неудобств не причиняло: он споро спускался на полусогнутых ногах, прикрывая рукой голову от свешивающихся корней. Я же неуверенно семенила следом, вцепляясь в земляные стены лаза свободной рукой.
Вскоре за спиной раздался глухой удар, отдающий дрожью почвы в ступни, и забористый мат: бугровщик был изящен, как всегда. Мы с Велемиром уже успели продвинуться достаточно, чтобы скошенное дно лаза выпрямилось, выводя нас в прямой коридор.
Пока мы дожидались Митю, я вытаскивала из сумки свечи, а заодно оглядывала ход. Он был довольно широким и высоким, только наемнику с его ростом приходилось пригибаться, я же спокойно стояла прямо. По стенам тянулись деревянные крепи, а пол был хорошо утоптан. Немного затхлый, с запахом земли, воздух, которым, очевидно, давно никто не дышал, после жаркого дня на поверхности обволакивал плечи приятной прохладой.
— Держи, — я протянула Велю свечу и стала зажигать следующую для бугровщика, который как раз скатился к моим ногам, не удержавшись на спуске.
— Все гораздо лучше, чем я ожидал, — заявил он, хватаясь за протянутую Велемиром ладонь, и наемник рывком поднял его с земли. — Если еще и мертвяков ходячих не встретим, вообще сказка.
— А ты их прежде встречал? — заинтересовался Вель, начиная не спеша продвигаться вперед.
— Не-а, — Митя замотал головой, принимая у меня свечу. — Но и в подобные курганы я прежде не влезал. Мало ли, наколдовали здесь так, что и мертвый из могилы поднимется…
— Чушь, — оборвала я его, следуя за наемником. — Не потому они встают и бродят.
— А почему?
— Разные причины бывают. Неправильно погребли или одели не так, оплакивали шибко. Или дело какое незавершенное у усопшего осталось.
— То есть у нас все шансы есть? — хмыкнул Велемир.
— Мертвые обычно кого попало не достают. Муж к жене стремится, мать — к ребенку, убиенный — к душегубу своему. А те люди, которых здесь захоронили, — никто нам.
— Ты уверена? — подливал масла в огонь бугровщик. — Матушка-то твоя здесь недалеко жила. Авось и знала кого?
— Я не поняла, Митя, — прищурилась я, оборачиваясь к нему. — Тебя очень тянет на мертвяка поглядеть?
— Бог с тобой, — он старательно стал плевать через левое плечо. — Просто стараюсь быть ко всему готовым.
— Это похвально, — вмешался Вель. — Селена, просвети-ка нас, что делать, если повстречаем все же?
— Ничего. Я сожгу, да и дело с концом.
— Не уверен, что здесь стоит большой огонь разводить, — задумчиво протянул Велемир. — Воздух выжжешь, огонь и погаснет. Да и тесновато тут, можем сами пострадать. Есть другие способы?
— Есть, но сложнее.
— Вещай.
— Лихое лихим вышибают. То, что усопший по земле ходит, — неправильно. И таким же неправильным, несуразным его и надо обратно в могилу загонять.
— Это как? — я даже не оборачиваясь поняла, что Митя усиленно чешет в затылке.
Продолжая негромко переговариваться, мы вереницей продвигались к своей цели. Впереди по-прежнему шел наемник, как обладатель самых зорких глаз, за ним я, а следом за мной Дмитрий.
Ход продолжался прямо, исправно снабженный крепями. Прохлада была уже не такой приятной, и я зябко поводила плечами, по очереди грея руки от своей свечи. Никакой тревоги я пока не ощущала, хотя казалось, что близость старой могилы будет гнетуще давить на нутро. Пока одна забота — не простыть бы…
— Вель, — окликнула я.
— Рано еще, — наемник прекрасно понял, о чем я хочу спросить. — По моим прикидкам с десяток саженей осталось.
— До кургана? — уточнил бугровщик.
— До защитного круга.
— Так он же сверху! — возмутился Митя.
— Ага, как же. Губу-то закатай, а то неровен час споткнешься…
Я решила не рисковать, придержала Велемира за локоть и полезла в сумку. Он покорно остановился, притянул меня к себе, обнимая за талию, и дальше мы двинулись бок о бок, едва не задевая плечами крепи. Через каждые несколько шагов я бросала перед собой шишку и внимательно за ней наблюдала, а потом мы доходили до этой шишки, и я бросала новую.
Шестая по счету едва уловимо полыхнула белым, прежде чем упасть на утоптанную землю, а когда упала, тут же ссохлась и развалилась бурой трухой.
— Занятно, — протянул Митя, высовываясь из-за моего плеча и рассматривая то, что осталось от шишки. — С нами то же самое случится?
— Не должно, — поджала губы я.
— А можно побольше уверенности в голосе? — жалобно заскулил он. — Жить-то ох как хочется!
— Коли боишься, здесь подожди, — предложил ему Велемир. — Пару побрякушек, так и быть, для тебя вынесу.
— Вот уж дудки, — запротестовал Митя. — Зря я, что ли, перся сюда?!
— А ну тихо! — шикнула я на обоих. — За мной становитесь оба.
Мужики послушались, но не преминули немного потолкаться локтями: все-таки ход был тесноват для двоих сразу. Когда же они угомонились наконец, я потушила свою свечу, спрятала в сумку и протянула им руки:
— Хватайтесь.
Моя правая рука оказалась в ласковом плену сильных и теплых пальцев Велемира, а левая утонула в ладони Дмитрия, покрытой холодным потом. Я невольно передернула плечами от этого ощущения, но быстро с собой совладала, велев:
— Глаза закройте. Так лучше будет, — проверять не стала, шагнула вперед, увлекая мужиков за собой.
Действие защитного круга здесь, под землей, казалось, даже сильнее было: я почувствовала его кожей, будто лицо в воду окунула. И снова заложило уши. Пальцы Велемира на моей руке легонько сжались, не от испуга, а наоборот в попытке успокоить меня. Но насладиться этим чувством мне не дал Дмитрий, который в противовес наемнику аж ногтями в мое запястье впился, заставив зашипеть от боли. Но я простила бугровщику его страх и шла вперед, пока не увидела перед собой преграду, тогда только обернулась через плечо.