Прекрасный самолет был в моих руках! Высоту он набирал лучше любого фашистского истребителя, что позволяло навязывать врагу свою волю, быстро занимать выгодную позицию для удара. Можно было догнать врага, но мы не ушли от кораблей, - приказ, дисциплина требовали этого.
А потом - задание за заданием, и одно из наиболее сложных - полеты на разведку.
Служил в полку Сильвестр Бычков. За короткий срок он проявил себя бесстрашным мастером воздушного боя. И была у него еще одна профессия - воздушный разведчик. Самые дальние аэродромы врага исследовал этот славный летчик, иногда возвращался почти с сухими бензобаками. Часто разведку он начинал или заканчивал боем, поэтому на сопровождение Бычкова выделялись лучшие летчики.
Бычков молод. Когда я командовал эскадрильей, он у нас служил шофером и только мечтал пойти в летную [58] школу. Его мечта осуществилась. При поддержке товарищей он стал одним из лучших летчиков. И мне было приятно, когда в один из полетов на разведку он попросил послать для его прикрытия именно меня.
Мы взлетели. На небе ни одного облачка. Уже за много километров противник знал о нашем приближении. Но, видимо, гитлеровцы не думали, что в этот ясный, солнечный день разведчики решатся идти в глубокий тыл. Меняя курс и высоту, всячески вводя в заблуждение вражеские посты наблюдения, мы приближались к цели полета - большому фашистскому аэродрому. Несколько раз нас обстреляли, но, применив противозенитный маневр, мы вышли из зоны огня. А вот впереди и аэродром. Охраняющие его батареи открыли огонь. Шапки разрывов все ближе.
С восхищением слежу за действиями Бычкова. Наши самолеты в сплошных разрывах, а он, выйдя на последнюю прямую, летит, как стрела, через центр авиационной базы. Вспоминаю слова клятвы: «Гвардеец может умереть, но должен победить». Радостно идти в бой с такими товарищами. Мне кажется, снаряд попал в его машину, но нет, он продолжает идти вперед, а я, осматриваясь, слежу за воздухом, чтобы в любую минуту отбить нападение «фокке-вульфов» на Бычкова. Когда мы на высоте тысячи пятисот метров завершили фотографирование, внизу на земле появились струйки пыли: это взлетали фашистские истребители. Но поздно. Мы возвращаемся домой.
В штабе ВВС, дешифровав пленку, приняли решение: нанести штурмовой удар по базе врага.
Оснащенные мощным оружием «Ильюшины» эшелонами поднимаются в воздух. Их прикрывают наши гвардейские «Лавочкины». Вместе с командиром я нахожусь в верхнем ярусе, в группе воздушного боя. Вот и береговая черта. Надо пройти над водой значительный участок. Маневрируя, осматриваем воздух. И вдруг появляются вражеские истребители. Они пытаются обрушиться на «Илы» со стороны солнца, но я вовремя увидел заходящий сзади фашистский самолет. Еще секунда, и моя машина, развернувшись, проходит над противником. «Фокке-вульф», строивший маневр [59] на максимальной скорости, не может выскользнуть из-под удара. После короткой очереди по фашистскому истребителю возвращаюсь на свое место, чтобы вновь при необходимости защитить «Илы».
Противнику не удалось прорваться к штурмовикам.
«Илы», охраняемые истребителями, летели вперед, на запад. Крыло в крыло с товарищами шел в бой и я.
До последних дней Великой Отечественной войны участвовали мы в боевых операциях.
Сбылась моя мечта - сражаться под гвардейским знаменем, встретить Победу в строю балтийских моряков-летчиков.
* * *
Окончилась война. Родина обеспечила меня всем необходимым. Но я не мог сидеть сложа руки. У меня еще были силы, знания, жизненный опыт. Товарищи опять помогли найти им применение. Иван Иванович Сербин, выросший до генерал-майора, заместителя командующего Военно-Воздушными Силами Краснознаменного Балтийского флота по политической части, услышал, что в Ленинграде решили восстановить аэроклуб. Нужен был человек на должность начальника. Когда ленинградские организации обратились в штаб с просьбой рекомендовать человека, знающего авиацию, обладающего определенными командными навыками и опытом, он сразу подумал обо мне: видимо, вспомнив свое первое предложение, высказанное еще при встрече после моего возвращения в Ленинград из Алма-Аты. И едва в нашем гвардейском полку закончилась боевая работа, меня вызвали в штаб ВВС флота.
Вначале разговор шел о жизни полка. Я пожаловался, что приходится очень редко летать. Сербин словно ждал этой «жалобы» и сразу уцепился за оброненную мною невзначай фразу.
- Да, да! Это правильно. Тебе сейчас следует летать больше. Кстати, и место соответствующее подвернулось. Ленинградскому аэроклубу нужен начальник. Надо учить летную смену, прививать молодежи любовь к авиации. Ты вполне подойдешь. И инструкторские навыки у тебя есть. Подумай. [60]
Я принял это предложение.
В июле 1945 года был подписан приказ о назначении меня начальником Ленинградского аэроклуба. В этот же день на стареньком «мерседесе», который Ройтберг еще во время войны выпросил для меня у начальника трофейного отдела округа, я приехал в Озерки, где расположился аэроклуб. Впечатление от первого знакомства с его хозяйством осталось, мягко говоря, не блестящее. В разговоре работники аэроклуба чаще всех других слов произносили одно - «нет». Не было материальной части, не было учебных пособий, не было запасных частей… Но у людей было главное - желание сделать все, чтобы аэроклуб работал. Даже старик сторож и тот уже при первом знакомстве намекнул:
- Молодежь все время крутится здесь.
- Что, озорует?
- Да нет! Спрашивает все, когда откроется аэроклуб. Лето ведь такое хорошее…
С первых дней пришлось работать, прямо скажем, с «фронтовой» нагрузкой и настойчивостью, сжимая время отдыха до предела. По существу, аэроклуб создавался заново. Приходилось обращаться за помощью на заводы, в авиачасти. Как правило, не отказывали и давали все, что мы просили. Так постепенно «обросли» хозяйством. Вместе с начальником штаба Петровым, тоже участником войны, составили планы занятий, набрали курсантов. В Москве получили два планера, и свои же курсанты, ранее бывшие планеристами этого аэроклуба и снова поступившие в него, перегнали их к нам в Озерки.
С каждым днем аэроклуб становился богаче. Развернулась интенсивная учеба. Быстро летело время. И вот настал день выпуска первой группы курсантов в самостоятельный полет. Сколько волнений и радости, настоящей, большой доставил он мне! Да и как не радоваться, когда молодые рабочие, служащие, студенты становятся «хозяевами воздуха», готовясь прийти на смену много видавшим и пережившим на своем веку летчикам моего поколения.
И приятно сознавать, что сейчас немало питомцев [61] нашего возрожденного аэроклуба уже летают на современных скоростных самолетах, охраняя с воздуха границы нашей Родины…
Меня спрашивают иногда, где нашел я силы, чтобы преодолеть все невзгоды, выдержать все испытания и вернуться в строй. Я нашел их в ленинской партии, которая меня вырастила и воспитала. Я нашел их в нашем народе, который всегда помогал мне в трудные дни. Я нахожу их в сознании величия дела, на которое ведет нас партия, - дела построения коммунизма. Отдать этому делу все свои силы для меня святой долг коммуниста, гражданина Советского Союза.
This file was created
with BookDesigner program
bookdesigner@the-ebook.org
24.03.2015