Князь Аланд лежал в зарослях сонника лицом вниз. Светлые волосы его слиплись от крови, руки в сплошной кровавой коре, кольчуга изрублена вражескими мечами. Неужели это он зарубил Ивиту, а сам теперь умер от ран? Что же это такое! Погиб Фаер, погиб Фаериан, теперь Аланд? Риата раздвинула огромные изломанные листья, упала на колени в сухие листья рядом с князем, оттянула край кольчуги, приложила руку к его груди. Сердце билось. Ты жив, прекрасный князь! Губы князя Аланда шевельнулись, он забормотал какие-то слова.
- Нет, это не Ивита, я не убивал ее… Это не она, это другой знаменосец…
Он бредит или в сознании? Кажется, бредит, но при таких ранах просто чудо, что он еще жив! Зачем он пошел в бой без шлема? Даже для того, чтобы воодушевить своих бойцов, этого не надо было делать. У Риаты не было времени искать слабые места - пилейцы могли появиться в любое мгновение. Она подхватила князя под мышки и протащила по траве несколько шагов. Нет, тяжело, да еще сапоги цепляются за траву.
- Священный белосвет… знамение… – невнятно забормотал князь. Он снова бредит? Риата оглянулась. Нет, это Ати лег рядом на траву, уткнувшись носом в щеку раненого князя.
- Ати, помоги, мы идем домой!
Неизвестно, что они увидят в старой комнате Сочетателя Фаериана, может быть, корни и стволы поперек двери, но это был единственный дом, который у них теперь остался. Она затащила плечи и голову раненого князя на спину Ати, а сама взялась за ноги в сапогах. Белосвет поднял крылья, придерживая ими князя, и они двинулись вперед, спотыкаясь и останавливаясь. Под ногами расползалась свежая земля и хрустели стебли сочной травы, ветки кустов хлестали Риату лицу, деревья печально шумели. Через полчаса они вышли из леса Фаера и поменялись местами. Риата теперь тащила князя под мышки, а малыш белосвет поддерживал, как мог, его ноги. Они шли через лес рядом с дорогой, деревья шумели над ними, над деревьями вставала гора, а над горой летел на запад, к Град-Пилею одинокий летун с сумкой для писем. Должно быть, там были донесения о победе.
Все меняется на свете,
Время не остановить,
Нам придут на смену дети,
Бесконечна жизни нить.
Они шли еще целый час. Перед дверью комнаты Сочетателя Фаериана стояли только что выросшие молодые златоцветы и изгибал ветки синий водостой, грибы-подкоренья лезли из земли, а по двери ползли лозы драконовых очей, надежно закрывая вход. Как же теперь открыть дверь? Ученый брат Фаериан говорил, что для Сочетательницы это будет возможно, но как? Риата не успела ничего придумать, а белосвет, выбравшись из-под бесчувственного князя Аланда, забежал за какой-то камень и принялся грызть все, что росло на его пути. Вскоре путь был свободен, дверь открыта, и они втащили князя через ту нишу за печкой, которую раньше едва замечали. Это был второй вход, но о третьем не хотелось и думать. Надо было лечить князя Аланда!
Мы свою судьбу находим
Или нас судьба найдет?
Жизнь своим путем проходим,
Только время нас ведет.
Книга оказалась на месте, а комната в том же виде, в котором они оставили ее утром. Ати объел ростки домовики с тюфяка, и они вместе затащили князя на постель. Плотно прижав к груди каменное оплечье, Риата принялась подкреплять раненого мыслесилой, искать его слабые места и передавать силу, как могла. Раны больше не кровоточили, горячая кожа становилась прохладной, дыхание выравнивалось, и наконец, она поняла, что князь просто заснул. Она сняла каменное оплечье и накрыла им Аланда, может быть, оно сосредоточит его собственную мыслесилу и поможет ему выздороветь. А если нет, хуже не будет. Потом она устроилась в ногах постели, а Ати на полу, и страшный день, наконец, для них закончился.
Глава двадцать шестая. Не князю, но Кортолу
За решетчатым окошком стало темно. Правен лежал, зарывшись для тепла в сено, и ждал возвращения Таффи с ответом от ученого брата Нирана, но светляк не появлялся. Тишину дворцового подвала нарушил скрип ключа в двери. Что это? Кара за письмо или удача? Правен не спешил открывать глаза - пусть тот, кто пришел, первым обнаружит себя.
- Я свет зажгу, твоя княжеская светлость, - услышал он голос палача Вирта. Неужели Таффи вместе с письмом попал в руки охраны?
- Палач Вирт не должен зажигать свет, – спокойный женский голос тоже был хорошо знаком. Шорох жесткого шелка, запах трав, лекарств и духов – княгиня Зия подошла к нему вплотную. Приоткрыв один глаз, Правен увидел ее ноги в мягких туфлях.