Он прошел ряд камней до конца, вернулся к началу и снова пошел рядом с камнями, проводя по ним рукой. Легкий зуд, беспокойство, а вот напротив куста сонника что-то кольнуло в ладонь! Правен перевернул ладонь и посмотрел – ни колючки, ни ожога жгучего волоконника, да и откуда они на голом камне? Он снова приблизил руку к камню, стараясь не прикасаться, и снова невидимые иглы осыпали ладонь мелкими уколами. Он что-то чувствует! Может быть, это его дар? Но что это и зачем оно нужно? Правен провел обеими руками за камнем, и ладони ушли в пустоту. Проход, но не там, где был прежде, а шагов на десять правее! Может быть, этот ход ведет в комнату, только с другой стороны? Там же была какая-то деревянная стенка с крючками, вот она и закрывает новый ход! Как только туда войти?
Правен решительно схватился за камень, и камень легко повернулся - под ним оказалась старинная деревянная подставка с шипом посередине, изрядно попорченная дождем и лесной сыростью. За камнем открылся темный лаз, в который легко можно было пройти, даже не нагибаясь. Закрыв за собой камень-дверь, Правен пошел вдоль подземного хода, очень похожего на тот, по которому он уходил из Укрывища.
Впереди смутно забрезжили полоски света, и он ускорил шаг. В пальцах кололо все сильнее, хотя он ни к чему не прикасался, потолок становился все ниже, а потом ход уперся в дощатую перегородку, похожую на дверь без петель. Свет пробивался сквозь ее щели, Правен присел на колени и заглянул в одну из них.
Это была та самая комната с печкой и источником, и в ней кто-то жил. Окон в комнате не было, слева, рядом с перегородкой, бил из стены тот самый источник, и Правену снова захотелось пить. Напротив висела деревянная полка с занавеской, а на полке сидели два светляка, сонно прикрыв глаза и мерцая голубоватым и розовым светом. Справа такая же занавеска, но длинная, как будто за ней устроена постель. Напротив стоит печка, а на ней стоит горшок, кажется, с похлебкой. Вот откуда тянуло дымом – кто-то варил в этой комнате обед! Значит, хозяева недалеко, и с ними надо будет осторожно поговорить. А вот под полкой висят на крючках мужские вещи - кожаные штаны-обтяжки и кафтан из хорошего голубого шелка, но с заплатками, а под ними стоят согнутые пополам высокие сапоги из хорошей кожи. Вполне княжеские сапоги! Может быть, Правену, наконец, повезло, и князь Аланд прячется именно здесь?
Что-то мелькнуло напротив щели. Нет, это вовсе не князь Аланд! Это княгиня, настоящая княгиня! Девушка с распущенными рыжими кудрями до колен завязывала на тонкой талии пестрый поясок, подхватывая им простое серое оплечье. И какова талия! А крепкая пышная грудь, круглые широкие бедра – такая радостная, яркая, цветущая красота! Правен затаил дыхание. За серой занавеской справа зашуршало и заскрипело. Девушка тревожно оглянулась, и Правену почудилось в ее лице что-то знакомое. Яркие серые глаза, внимательный взгляд, как будто она чего-то ждет. Кажется, он видел ее где-то, или это только кажется? А может, это знак судьбы, добрый знак? Быть связанным судьбой с такой девушкой – что может быть лучше?
Что-то зашипело, запахло горелым, девушка бросилась к печке. Наклонившись, она ловко вытащила двумя тряпочками еще один горшок, с боков которого стекала коричневая каша. Девушка поставила булькающий горшок на печь сверху, обтерла, с любопытством заглянула внутрь, но тут же настороженно оглядела комнату решительным и упрямым взглядом. Она будто ждала чего-то плохого и храбро готовилась дать бой. В кончиках пальцев снова закололо. Здесь был кто-то еще!
Внизу, под тем местом, где сидел Правен, что-то зашевелилось, и в щели показалась белая голова с острыми ушами, белая спина и пушистый хвост. Это малыш белосвет, только подросший! Но если это он, то ясно, где Правен видел девушку! Это немая целительница Финериата! Именно так, упрямо и храбро, эти глаза смотрели из-под отекших век, так же уверенно, хотя и медленно, двигались распухшие руки, так же падали пышные золотисто-рыжие волны волос ей на спину. Она вылечилась! Она ходит, она ведет это маленькое хозяйство, и с ней, по крайней мере, один белосвет. А какая она стала красивая! Как там писала бабушка? Ту, которая одна тебе нужна, от себя не отпускай? Так вот же она - та, которая нужна!
Но как ее не отпускать от себя, когда с ней явно живет другой! Тут и приблизиться не удастся! И где он, кстати? Что-то зашуршало справа за занавеской, глаза целительницы тревожно блеснули, и она побежала на звук. Кого она так охраняет? Может быть, он не так уж хорош, и еще не поздно побороться с ним за ее любовь? Целительница наклонилась, придерживая рукой волосы, и мягким, низким голосом запела давно знакомые стихи. Вот, оказывается, как она теперь умеет петь, заслушаешься!