- Эй, выходи! – крикнул Аланд.
В проеме появился здоровенный черноволосый молодец с доской в руке, спрыгнул на пол и заулыбался до ушей мордатой прислуге.
- Не бейте меня, целительница Финериата и князь Аланд!
- Правен, это ты?
Так и эта решила предать своего князя? Они в сговоре, жадные холопы, но так просто он свою жизнь им не отдаст!
- Я по делу, к его светлости князю Аланду с поручением от ее светлости княгини Зии! - быстро проговорил черноголовый парень, держа наготове доску. Вот как, от матушки? Князь опустил свое оружие. Кажется, он видел эту смуглую сегдетскую рожу во дворце среди слуг. Но оставаться одному против двоих все равно нельзя.
- Эй, девка, выйди отсюда, закрой дверь и отойди на пять шагов! – приказал Аланд. Парень посмотрел зверем, но княжескую службу он, кажется, знал, а потому заткнулся. Девка зашла за печь и исчезла в нише, скрытой в стене. Сколько же здесь выходов? Дверь в нише закрылась, но белый хвостатый зверь остался сидеть на полу рядом с парнем.
- Княгиня Зия прислала меня, чтобы я передал тебе это со словами: «От твоей матери не князю, но Кортолу», - чистым кортольским говором отчеканил парень, когда дверь закрылась. Он достал из кошелька, висящего на поясе, плотно закупоренную каменную бутылку и бархатный опечатанный кошелек с деньгами. А что это такое – «не князю, но Кортолу»? Аланд напряг память. Кажется, мать говорила что-то… Да, насчет вещей, которыми можно пользоваться, если их сделали не дворцовые мастера. Но на такой вещи должна быть еще и надпись. Аланд взял бутылку из рук посланца, поднес ближе к светляку и перевернул запечатанным горлышком вниз. На донышке оказались выписанные тонкой кистью слова: «Не князю, но Кортолу». Он поставил бутылку на скамью.
- Что с этим делать?
- Пить по три глотка каждый день.
Как он разговаривает с князем? Смотрит в лицо так, как будто примеривается, куда бить!
- Что это?
- Княгиня Зия не сказала мне.
Что там за глупость придумала мамаша? Не волосы же ему красить она собирается во время войны! Впрочем, мать не так глупа, а если прислала ему что-то в такое время, значит, надо слушаться. Но зачем, если любимая оказалась недостойна его любви, если подданные не поняли его устремлений, и даже эти непонятные белосветы не захотели поддержать его в последний миг боя и умереть вместе со своим князем! Но мать никогда его не предавала, хотя и выводила порой из себя. Наверное, там противоядие, матушка всегда опасалась отравления. А теперь, когда его убежище открыто, он рискует жизнью каждый миг и каждый час. Пусть хотя бы от отравления он будет защищен материным зельем. Аланд решительно взял бутылочку, открыл ее и выпил сразу пять глотков. Пойдет впрок! Неизвестно, когда он сможет выпить это зелье в следующий раз!
- Какой приказ дала тебе моя мать?
- Быть при твоей светлости, пока жидкости в бутылке не останется на два пальца.
Не будет ни под каким видом! Ему нужны соратники с горячим сердцем, а не тупые обыватели! Аланд начал одеваться, быстро снимая с крючков свои вещи. Черноголовый парень искоса смотрел на него, даже не пытаясь помочь. Удави его Туман! Однако сведениями он мог бы помочь своему князю.
- Как в Альване? – надевая сапоги, спросил князь.
- В Альванском дворце сидит советник Вариполли со свитой и охраной.
Все пропало!
- Как ее княжеская светлость, моя мать?
- Ее светлость княгиня Зия заперта в своих покоях, - парень дерзко глядел прямо в лицо князю.
Да что это такое? Мать в плену, прекрасная Альвана занята врагом, а он, князь великого Кортола, валяется в постели? Хватит прятаться, он должен собрать новое войско и продолжать борьбу! Скорее одеваться, искать соратников и снова в бой! Князь надел рубашку и обтяжки, положил бутылку с зельем в кошелек, нащупал несколько монет, оставшихся из раньше присланных матерью денег. Все было на месте, даже серебряная пряжка на ремне, тупица-прислуга не польстилась ни на что.
Надо бы поесть перед дорогой. Что там в горшке, каша? А подать князю по-человечески не могли? Но времени нет, где у деревенских обычно бывает посуда? Он пошарил на полке, вытащил большую неудобную ложку и начал есть прямо из горшка, время от времени поглядывая на посланца из Альваны. А тот бродил по пещере, разглядывая углы, пил воду из источника, заглядывал под печку и в нишу. Где он воспитывался, неужели ему не объясняли, что поворачиваться спиной к князю – неприлично? Он же служил при дворе! Впрочем, чего можно ждать от холопа?
Наконец, Аланд отставил пустой горшок. Теперь можно идти. Он отодвинул занавеску и оглядел постель, не забыл или он чего-нибудь важного. В лицо ему ударил голубой блеск каменного оплечья. Откуда оно здесь? Где взяла его глупая деревенская девка? Она даже цены не знает оплечью, и не придумала ничего лучше, чем накрывать больного князя священным одеянием! До нее не дошло даже, что вещь не простая, а дающая власть, и не для деревни создана, а для князя! Но теперь князь возьмет каменное оплечье с собой! Князь повертел священное оплечье в руках. Мать была права, открыто носить такую вещь нельзя, значит, придется носить под кафтаном, но обязательно носить! Он начал надевать каменное оплечье поверх рубашки.