- Положи его, твоя княжеская светлость, - услышал он негромкий голос парня из Альваны. И этот лезет поучать! Мать совсем распустила прислугу!
- Как ты разговариваешь с князем? – Аланд потянулся свободной рукой к доске, но смуглолицый наглец стоял спокойно.
- Это оплечье для Сочетателя! - объявил он уже громче, сделав скорбное и мрачное лицо. – Только Сочетатель, и никто другой, может носить каменное оплечье! Своей силой оно призовет несчастье на любого постороннего человека, надевшего его! Так рассказывала моя бабушка, мастерица Тита, а она знала совершенно точно!
Аланд помнил маленькую шуструю старуху, механических дел мастерицу из дворцовой обслуги, она много чего знала. Кажется, этот парень действительно ее внук, и возможно, не врет насчет оплечья – достаточно вспомнить, чем только что кончилось восстание! Князь Аланд бросил оплечье на постель и направился к двери.
- Передать что-нибудь хозяйке этого дома? – поинтересовался внук часовой мастерицы. О какой хозяйке он говорит? Ах, да, мордатая девка!
- За жилье и лечение этого хватит, - князь бросил на печку золотой, монета со звоном покатилась и упала на пол. Аланд зашел за печку и, наклонившись, вышел через дверь в нише, которая вела в какой-то темный проход. Два десятка шагов по темному ходу в толще горы, и князь вышел в черно-синий, шумящий ветром свободы, лес, радуясь упругой легкости своего шага. Где-то в зарослях мелькнула рыжая голова, он свернул в сторону, чтобы девка его не увидела, и быстро пошел по лесной тропе.
Риата не плакала только потому, что плакать не умела. Вот чем кончилась ее любовь к прекрасному князю! Вот ради чего она просила Фаера о помощи, сочиняла стихи, стала настоящей Сочетательницей, научилась ходить и говорить! Князь не только не любит ее, но даже поблагодарить за исцеление считает ниже своего достоинства. Для него она, в лучшем случае, прислуга, которая обязана кормить его, лечить и молча сочувствовать его горю! Но может быть, князь Аланд просто пережил тяжелое ранение и горюет об утраченной любви, так же бывает в жизни? А она будет жить дальше, воспитывать Ати, учиться по книге Наставника Ларимиона, и когда-нибудь прекрасный князь к ней вернется. Но точно ли он прекрасный? Какое каменное, спесивое лицо делается у него, когда он требует чего-нибудь! Как напыщенно звучал его голос, когда он говорил о взрыве в Укрывище! Но может быть, со временем он поймет что-нибудь?
Ну а если так, надо снова браться за дело! Взяться за книгу, за изучение древнего языка, за обучение Ати – ведь чему-то его надо учить, даже такого маленького… А это что? В синеве леса мелькнули красно-зеленые мундиры, послышались мужские голоса с мягким пилейским говором. Пилейские бойцы! Кажется, говорят об Аланде! Неужели это Правен его выдал? Не может быть! Но больше об убежище князя не знал никто, а Правен немного знает окрестности Укрывища. Скорее вернуться и предупредить князя! Как бы ни было ей обидно, что бы она о нем ни думала, она не отдаст его пилейцам!
Риата не помнила, как добежала до входа, скрытого в переплетении кустов. Почему открыта дверь? В комнате князя Аланда не было. Правен сидел на лавке и бросал из руки в руку плоды златоцвета. Светляки устроились у него на плечах, а белосвет сидел напротив и ловил глазами каждое движение. Как Правен может сидеть и развлекать малыша, когда совесть нечиста? Или у него нет совести?
- Это ты выдал князя Аланда? Его пилейцы ищут! – Риата задыхалась от бега и волнения. Он вскочил, опрокинув лавку с таким грохотом, что светляки улетели за занавеску, а Ати вспрыгнул на постель.
- Никого я не выдавал! - сердито проговорил Правен, бросая златоцветы на печку. - Не пропадет твой князь, он давно уже ушел!
Риата бросилась по подземному ходу, Правен помчался за ней. В лесу что-то происходило. Крики, шум и звон оружия раздирали лесную тишину. Выглянув из-за пышных листьев сонника, они увидели, что все уже закончилось. Князя Аланда, целого и невредимого, но обернутого в ловчую сеть наподобие добытого на охоте горюна, уже уносили пилейские бойцы.