- Он тебе им заплатил!
Взгляд ее блеснул отчаянием, а потом горьким укором.
- Заплатил? За Фаера, который спас от него Укрывище, за смерть ученого брата Фаериана, который спас нас обоих, за это укрытие, за лечение? Вот за это все он не сказал даже спасибо, только бросил золотой на печку? Правен, как он мог?
- А вот так и мог!
Правен схватил монету и в сердцах швырнул в печь.
- Да еще твое оплечье хотел забрать!
- Он хотел внушением собирать войска?
- Хотел, но я сказал ему, что носить оплечье любому человеку, кроме Сочетателя, очень вредно, потому что оно притягивает несчастья! Хорошо, что он поверил, а то пилейцы все равно отобрали бы!
- Первое мое оплечье не принесло счастья князю Аланду, - сказала она.
- Так то оплечье тоже твое было?
- Я вырастила его из шкурки от яйца, из которого вылупился Ати, но Ивита его отобрала у меня. А второе я вырастила из обрывка. Скажи, Правен, ты ему привез что-то, это может его спасти?
Долго ли она будет прощать и опекать этого дурака?
- Спасет ли его бутылка с зельем, которую я привез, не знаю, но я его спасать не буду! И, хочешь ты или нет, я останусь здесь, чтобы спасать тебя!
Глава двадцать восьмая. По велению княжеской крови
Аланда со связанными руками вывели на помост посреди луга, где еще недавно кипело сражение. Неужели казнь? Кажется, нет, на помосте стоит покрытый красно-белым бархатом стол, за ним кто-то сидит. Впереди видны горы, по которым прошли проклятые пилейцы из Межгорской крепости, а справа - непроходимый черный лес, которого еще осьмицу назад здесь не было. Аланд посмотрел в сторону Укрывища, на месте площадки, где еще недавно он приносил свои клятвы, тоже качался темный вековой лес.
А если его будут пытать, чтобы он выдал своих соратников? Нет, он их не выдаст, он их и по именам-то никогда не знал, бойцы есть бойцы, князь не должен знать их всех. И хорошо, что Аланд успел выбросить бутылку с зельем, когда темноголовые гонялись за ним по лесу. По крайней мере, они не смогут изучить противоядие и не отравят князя Аланда чем-нибудь другим, а пяти глотков должно хватить на два дня.
Слева от Аланда едва помещаясь в резном старинном кресле, сидел грузный человек в зеленом бархате и постукивал пальцами по стоящему перед ним железному кованому ларцу. Красное одутловатое лицо, длинный нос и блестящая лысина делали толстяка поистине отвратительным. Так это и есть ключник Вариполли из Когета, называющий себя советником дворцовой Управы? Изменник, уроженец исконно кортольской земли, ушедший на службу в Град-Пилей! И этот истукан будет решать его судьбу?
Аланд задохнулся от возмущения, но его просто затрясло, когда он увидел рядом с пилейским ключником свою мать. Как этот дикарь своим скудным умишком додумался до такого унижения и заставил мать участвовать в суде над ее родным сыном? Княгиня Зия сидела рядом с советником, гордо подняв золотистую голову. Светлые, истинно кортольские, волосы струились по плечам, прямая спина не касалась спинки стула, на лице – невозмутимое выражение. Матушка держалась отлично, и если бы не охранник за спиной, можно было подумать, что она в гостях, а не под стражей.
С другой стороны от ключника сидел, вертя во все стороны головой, лохматый и бородатый молодой мыследей в коричневой хламиде. Он раскладывал кисти, расставлял чернильницы, разворачивал письма и раскладывал записи на листах серого сонника. Ученого из себя строит, будто уроки зубрит!
Рядом с кудрявым зубрилой виднелась еще одна знакомая физиономия. Благоухающий цветочками франт-рошаелец, который был пойман во время осады, сидел в таком же резном кресле, как ключник Вариполли, как будто был важной персоной. Как он ухитрился обмануть воинов Аланда? Они все были уверены, что он струсил и готов на любую подлость ради сохранения своей никчемной жизни, бойцы даже рассчитывали взять за него выкуп! А теперь он подкручивал свои напомаженные усы с таким видом, как будто все тут собрались ради него, его расшитого кафтана и кружевных манжет.
Дальше за столом размещались какие-то армейские тупицы в красно-зеленых мундирах и пара писарей со стопками хорошо выглаженных листьев сонника. Похоже, это был суд. Неправый суд завоевателей над героем кортольской земли.
У дороги виднелись построенные в ряд бойцы охраны, из-за моста смотрела на суд толпа тех самых трусов, которые не решились пойти за своим князем. Среди тупых деревенских рож мелькнули круглые морды вчерашнего посланца и глупой девки из пещеры. Как жадно все они ждут унижения князя Аланда! Но этого не будет, он не сдастся даже в свой последний час! Предатели, собравшиеся смотреть на его позор, не получат своего лакомого куска!