Не успела Риата вытащить из сковороды кусочек мяса, как пушистая белая голова влезла через ее плечо прямо в духовку, и белосвет в мгновение ока уничтожил все жаркое. О, да ему уже лучше! Риата бросила горюхам чудом спасенный кусочек, и они жадно вцепились в него. Все хорошо, теперь они будут дышать огнем, но не раньше, чем через час, а настой разбоевника нужен как можно скорее. Что же делать? Туман может стать драконом, дышать огнем, и огонь получается настоящий. А может, Туман изобразит и горюху? Риата положила на колосники печки несколько поленьев, подсунула под них кору и пучок белой травы-домовики.
Червяк - как маленький дракон,
Огнем и дымом дышит он.
Дрова в печи, готова печь,
Червю пора растопку жечь.
Струйка тумана юркнула под домовику, сгустилась, потемнела, и вот уже черный червячок-филиан резво извивается и плюется огнем, а домовика уже дымится! Чистого горшка не нашлось, Риата вымыла сковородку, накрошила в нее разбоевника, залила водой и поставила в печь. Мазь делать долго, значит, она будет промывать рану раствором, только придется делать это почаще.
Из угла послышался грохот. Что такое? Среди рассыпанных зеленчуков возился белосвет, засунув голову под крышку горшка. Судя по запаху, в горшке раньше была ящеричная солонина, а судя по чавканью белосвета – теперь солонины уже не было. Выздоравливающий белосвет вытащил из горшка мокрую голову и отряхнулся. Горшок опрокинулся, и по кухне лужей растекся рассол. Похоже, белосвет выздоравливал, но что скажут мать и Ивита, когда вернутся? Скорее всего, ничего не скажут, но бить будут долго и усердно. Но Риата все равно не заплачет, не дождутся!
Из печки потянуло горьким запахом кипящего разбоевника. Как им промывать рану? Он же жгучий, как бы не попал в глаза! Как это делается, если больной – белосвет?
Клубы тумана накрыли кухню, заслонили печку и стол, окутали Риату, и среди белых клубов встали две невысокие фигуры. Рядом с ними спал юный белосвет Фаер, сложив крылья и закрыв нос пышным хвостом.
- Ну, ты дала ему выпить разбоевник? - хрипловато спрашивал прежний мальчик Фаериан, теребя край своего голубого оплечья.
- А тебе что за дело? Надо – дам пить, надо – буду ему язык мазью мазать или промывать! – сердито отвечала худенькая девушка с распущенными рыжими кудрями. – Сам предал белосвета, отказался от него, а теперь я должна тебе отчитываться!
- Фаер – мой друг, а я - целитель, который начал его лечение, я имею право знать! Ты, Нитала, всегда придираешься!
- Я придираюсь? – она схватила длинную прядь своих распущенных волос и, волнуясь, начала накручивать ее на пальцы. – Я честно служу своему предназначению, белосветы - это моя судьба! Я с шести лет хотела быть Сочетательницей, и никем больше! Я даже косы не заплетаю, чтобы лучше передавать мыслесилу! Я с бабушкиной белосветицей Ниртой работала, когда мне было десять лет! Она тогда так оплакивала мою бабушку, что жить не хотела, а я ее уговорила не уходить в синий туман! Она и сейчас была бы со мной, если бы не война! Ей всего сто пятьдесят лет было, она еще долго могла бы жить!
Голос девушки подозрительно зазвенел, как будто она собиралась заплакать.
- Ну ладно тебе, не плачь, она была лучшая белосветица-воин, это тоже судьба! – проговорил Фаериан. - И яйца после нее остались, вот полежат они, как положено, лет двадцать, и дети из них родятся, и ты им имена дашь в ее честь. А ты сама через двадцать лет будешь в Укрывище лучшая Сочетательница, да ты и так уже лучше всех, кроме Наставника, конечно! И еще ты самая красивая Сочетательница, тебе очень идет ходить вот так, в голубом оплечье, с распущенными золотыми волосами!
Она сунула в рот конец накрученной на палец пряди и принялась ожесточенно его жевать, будто восхищение паренька ей было неприятно.
- А Фаеру ты другое имя не давай, я первый назвал его! – неожиданно вспомнил он.
- Почему? Вы, мужчины, всегда стараетесь мужское имя дать! - она выплюнула изжеванную прядь. - А может, к поре тумана он станет не белосветом, а белосветицей?
- Вот тогда пусть сам и решает, он разумное существо! А если его имя останется Фаер, он или она меня вспоминать будет! Имею же я право на то, что меня кто-то будет вспоминать!
- Не имеешь! Ты ни на что права не имеешь, если уходишь из Укрывища! Раньше я думала, что ты преданный делу Сочетатель, а ты ничтожество и изменник! Ты и оплечье носить не имеешь права! Снимай!