- Нитала, почему у тебя не готово? – произнесла госпожа. В мягком пилейском говоре звенел металл и гремела гроза.
- Все готово, княгиня Фелона, - проговорил спокойный голос. Согнутая годами, с висящей вдоль тела левой рукой, со страшным шрамом, перечеркнувшим морщинистое лицо, к княгине шла старая женщина с распущенными седыми кудрями до колен. Сочетательница Нитала! Значит, удар князя Ордона не убил ее!
- Почему белье на лавке, а не на алтаре? Почему на половике пыль? Княгиня Фелона Пилейская будет рожать только на алтаре и только в чистоте! Приготовь, как надо!
- Но ребенок не будет ждать, твоя княжеская милость, роды у тебя уже идут!
- Замолчи! - прикрикнула княгиня. – Ребенок не родится, пока все не будет так, как положено.
- Вернее, так, как желаешь ты, княгиня. Но дело твое, сейчас протру алтарь.
- Не протирай, а мой, и как можно чище! – княгиня поморщилась в очередной раз, Нитала принялась протирать черный алтарный камень. - Не для того я с таким трудом дочь добывала, чтобы родить ее в грязи!
- Твоей дочери вредно оставаться в тебе, если она готова выйти на свет, - проговорила старая Сочетательница Нитала.
- Я мыследея не хуже тебя, и знаю, что вредно, а что нет!
-Знаешь, да не все, - не уступала Сочетательница, закончив протирать и по привычке накручивая на пальцы прядь волос.
Грозная княгиня ничем не напоминала слабую Лести. Почему Фаер выбрал именно ее? Струя тумана обвила живот филиана-княгини и протянулась к руке Риаты. Младенец был жив, но сила мыследеяния у княгини была еще больше, чем у Лести. Она задерживала рождение дочери ради чистоты и порядка. Но если она сама такая сильная мыследея, почему она отправилась в Укрывище из Пилея, чтобы родить дочь? И почему дочь далась ей тяжело?
- Ложись, твоя княжеская милость, - наконец, произнесла Нитала. – Ты храбрая и сильная женщина, но боишься показаться слабой, оттого и требуешь без конца все мыть и готовить. Не бойся быть слабой во время родов, дай себе волю, хочешь - кричи, хочешь – плачь, это будет неважно. А важно то, что если ты еще хоть на полчетверти часа задержишь рождение дочери, она погибнет!
Вот оно! Лести не просто боится родов, она всей своей мыслесилой сопротивляется тому, чего боится, не хуже грозной княгини Фелоны. Сейчас же расслабить ее и успокоить! Помоги, Фаер!
Радость сменится печалью,
Но и горе вновь уйдет.
За горами будут дали,
За падением полет.
Через полчаса все филианы растворились в тумане, Лести спокойно лежала на алтаре, а рядом с ней Мея завертывала в чистые пеленки новорожденного мальчика. Риата задремала, однако Мея не ложилась, как будто чего-то ждала. Наконец она подошла, положила руки на алтарь и что-то зашептала. Это были стихи, а значит – просьба, обращенная к Туману-Фаеру. Чего она хочет, храбрая, веселая Мея?
Тебя, Туман Святой, молю,
Дай мне родить дитя родное,
Тогда все беды я стерплю,
Что предназначены судьбою.
Какие печальные стихи! Но как выполнить ее просьбу? Риата даже не слышала, чтобы о таком просили в Укрывище. Но княгиня Фелона говорила, что дочь ей далась тяжело, может быть, там тоже было нечто подобное? Только бы Туман-Фаер еще не спал и не рассердился! Фаер не сердился, но и не спешил помогать. Риата снова начала засыпать, Мея отошла к лавке, села, прислонившись к стене, заснула, и тогда появились филианы. Княгиня Фелона стояла посреди приемной в военных штанах-обтяжках, со шпорами на сапогах и с плетью в руке. Должно быть, она приехала верхом на ящере.
- Эй, мыследея Нитала!
- Я слушаю тебя, твоя княжеская светлость! – Нитала-филиан сидела на лавке у стены, уложив на колени изуродованную неподвижную руку, и наматывая на пальцы действующей руки свои густые волосы.
- Есть дело.
- Я уже стара, двести семьдесят пять лет – не шутка. Я не веду никаких дел, - проговорила старая Сочетательница.
- Вот как? – княгиня зло прищурилась. – А устраивать здесь запрещенные обряды для своего Тумана можешь?
- Я и для этого стара, где ты видишь обряды?
- Здесь! – отрезала княгиня. – Думаешь, у меня не хватит сил выкинуть тебя отсюда?
- Ты можешь даже казнить меня, однако ты пришла не за этим, - невозмутимо ответила Нитала, начиная жевать конец прядки волос. Кажется, она все-таки волновалась.
- Слушай, старуха! - сказала княгиня Фелона. - Помоги мне – и здесь будет все, как прежде. А нет – камня на камне не останется. Ясно?
- Ясно, - сказала старая Сочетательница, глядя в глаза княгине так же прямо, как когда-то смотрела в лицо князю Ордону.