Но как он будет просить Священный Туман? Кажется, в прошлый раз старшая мошенница потребовала, чтобы он сочинил стихи для просьбы. Что бы такое придумать, от жара голова и совершенно не соображает… А может быть, бабушкина песня подойдет?
День приходит и уходит,
Полдню вслед идет закат,
И весну зима приводит -
Годы быстро пролетят.
Бабушка Тита говорила, что эту песню она выучила в Укрывище, когда чинила там часы Сочетательнице Нитале. Сочетательница тоже пела эту песню, наверное, она подойдет для просьбы. А как бабушка попала в Укрывище, если бывать там уже триста лет запрещено? Правда, за выполнением этого закона никто не следит, но бабушка говорила, что на всякий случай все туда ходили только ночью. Но ему ждать ночи некогда, надо лечиться скорее! А между прочим, от песни как-то даже легче стало, хотя и рука болит, и рукав промок от гноя…
А если в Укрывище сейчас какой-нибудь мошенник сидит и охраняет? К этому надо приготовиться! Что спасло Правена в прошлый раз? Появились филианы, и девица с мечом запуталась в них. Но бабушка рассказывала, что Священный Туман создавал двойников-филианов, только если его об этом просили. А кто просил за Правена, если он сам не просил? Туман и летуна сам начал лечить. Или не сам, а там есть кто-то еще, и этот кто-то не мошенник и не грабитель, а настоящий целитель и помощник Священного Тумана. Вот кого надо найти и с ним договориться!
Ну и дергает же руку - как больной зуб! Правен приподнял оплечье. На посиневшей, ставшей в полтора раза толще, руке белела от плеча до запястья залитая гноем полоса. Мерзкая жидкость уже промочила повязку, сделанную ученым братом Нираном, и теперь заливала оплечье. Только бы скорее доехать! Ящер побежал быстрее, и голова закружилась так, что Правен едва удержался в седле. Может, еще вспомнить бабушкину песню, как там дальше?
Пусть не раз друг друга сменят
Люди, царства и князья,
Унесет с собой их время,
Ничего вернуть нельзя.
Вот, уже немного легче, а если он споет это в Укрывище, то может быть, Священный Туман поймет даже без помощника? Или еще лучше, у Правена откроется талант? Но при чем тут часы, которые строил его предок-рудодел? И почему бабушка в письме вспомнила о песне, что в ней такого?
А вот и лес кончился, как светло сразу стало! Вот площадка, огороженная камнями, вот огромные ворота с вырезанным из камня крылатым зверем белосветом над ними, и калитка открыта... Что это у него с глазами? Какая-то золотистая муть, и ничего не видно. Он слепнет или умирает? Правен не почувствовал, как упал с ящера.
Глава тринадцатая. Часы
Риата долго не могла понять, что происходит? Почему она спала под алтарем, а не в чулане, и кто тут возится, пытаясь ее растолкать? Ах, так это малыш Ати! Что, мать с сестрой приехали? Нет, вроде бы все тихо. Белосвет снова толкнул ее носом. Риата раздвинула белую шерсть на его лбу и осмотрела неровный шрам. Все хорошо, но шрам останется еще надолго.
Белосвет, размахивая хвостом, потянул Риату за собой, вцепившись зубами в рубашку. Полусонная Риата выползла в приемную и, с трудом встав на ноги, поплелась к воротам. Прозрачный туман окутал открывшуюся калитку, и Ати выскочил наружу, размахивая куцыми крыльями. Риата выглянула на площадку, держась обеими руками за створку ворот. Кто это приехал? На площадке стоял серый короткохвостый ящер, а рядом лицом вверх лежал человек. Ати подбежал к нему и ткнулся носом в щеку, но человек не открыл глаза и, кажется, был без сознания. Сон как рукой сняло. Что с ним, жив ли он? Надо пойти и посмотреть самой, не тревожить же Туман, то есть белосвета Фаера, по каждому пустяку! Она должна научиться осматривать больных без посторонней помощи, иначе ей не стать человеком.