- Филианы? Разве Священный Туман делает их без Сочетателей?
Золотистые брови князя недоверчиво приподнялись, но губы уже улыбались в ожидании чуда.
- Но ведь я здесь Сочетательница, твоя княжеская светлость! Вот задуши меня туман, если вру! – зачастила мать. Туманная струя обвила ее шею и слегка сжала, будто предупреждая о последствиях. – А Священный Туман и сам может сделать, что хочет, если будет на то его желание! И ты тоже можешь попросить его о чем-нибудь, только стихами!
Струя разомкнула сомнительные объятия и всплыла под потолок.
- Стихами? Ну, вот стихи! – князь расправил плечи, вздохнул и принялся говорить стихами.
- Под сень белокрылых Тумана сынов
Кортольская честь возвращается вновь.
Велению князя покорно внимай
Немедленно облик его воссоздай.
Струя тумана равнодушно плавала под потолком. Как легко князь Аланд сложил стихи, а Фаер будто не обращает внимания! Может быть, он разгневался, что ему велят покорно внимать, а не просят с уважением? Но ведь это же князь, и не какой-нибудь, а князь Аланд! Можно же его порадовать?
Дверь чулана открылась, и в темном проеме сверкнули золотые волосы, замерцал голубой бархат кафтана, и навстречу князю той же легкой походкой, что у настоящего Аланда, вышел его филиан, только без кольчуги и оружия. Настоящий князь Аланд опустил оружие, лицо его просветлело.
- Это действительно туманный филиан?
Он шагнул к филиану, но тот немедленно обратился в туман - сверкающий, белый, и волнистый. Фаер не рассердился, это хорошо! Но даже если князь Аланд что-то сказал или сделал не так, можно ли на него сердиться?
Князь прошелся вдоль приемной, открывая двери в комнаты Ивиты и матери, потом самолично заглянул в кухню.
- Все Укрывище держать под наблюдением, часовых у входа поставить, филианов, если появятся, выгнать и встать лагерем на площадке! - скомандовал он.
- Постой, князь Аланд! – зазвенел голос Ивиты, и все разом оглянулись на нее. – Ты приехал в гости или решил завоевать Укрывище? Зачем здесь часовые, зачем костры и палатки перед входом в мирный дом? Мы не враги Кортола! Пусть твои люди встанут лагерем в стороне, около моста!
Ивита смотрела на князя и его охранников с видом истинной хозяйки дома, оскорбленной грубостью гостей. Когда это она так полюбила Укрывище?
- Ну, хорошо, - сказал Князь, немного подумав. – Эй, сотник, скажи людям, чтобы перенесли палатки и кухню подальше от входа!
Ивита улыбнулась, мать подошла и встала рядом, будто желая показать, что настоящая хозяйка все-таки она. Князь повернулся к ней.
- А теперь, Гвирина, покажи мне то место, где было найдено каменное оплечье.
Мать застыла посреди приемной, будто еще одни старинные часы. Ивита невозмутимо обошла ее и двинулась туда, где прежде была клетка Риаты, а теперь деревенский каменщик заложил дыру обломками.
- Вот здесь оно и найдено! Был обвал после грозы, оно вышло наружу и в приемной попало мне в руки, – донесся до Риаты голос сестры. – Теперь ты видишь, князь Аланд, что я говорила тебе правду!
В некоторой мере это была правда, яйцо белосвета действительно вышло наружу после грозы, а в руки Ивите попало в приемной - тем способом, который известен всем разбойникам с большой дороги. Думать об этом было противно, усталые ноги и спина болели, Риата заползла на тюфяк, а малыш Ати лег рядом, согревая ее теплой шерстью, но заснуть она не могла. Как все изменилось всего за два дня! Божественный Священный Туман стал смертным существом белосветом. Герой отечества князь Ордон Безрассудный превратился жестокого и бездарного правителя, вполне оправдавшего свое прозвище. Князь Аланд Кортольский, воплощение красоты, наследник славы прошлого и власти настоящего, стремительным легким шагом вошел в ее жизнь и очутился рядом с ней. А сама Риата уже не просто уродина, а настоящая Сочетательница и целительница!
Но даже если она Сочетательница, князь Аланд даже не посмотрит на нее без омерзения, пока она не станет похожей на настоящего человека. Прекрасный князь не станет оправдывать ее уродство болезнью, как потомок горного мастера Правен, и никто не станет. Таких, как Правен, настоящих людей, не брезгующих уродством, на свете мало, может быть, он единственный. Пусть он доберется до дома живой и здоровый по подземному ходу за часами, и пусть он узнает, в чем его талант!
А могла бы сама Риата бежать из Укрывища по этому ходу, чтобы жить одной на воле? Картина спокойной жизни без материнской ругани и побоев Ивиты на мгновение представилась ей. Но как бежать, если ноги не держат ее? А главное, как она бросит Фаера и Ати, которые не могут жить нигде, кроме Укрывища? Нет, она будет Сочетательницей, будет жить в Укрывище вместе с белосветами, и однажды к ней навсегда придет любимый, который тоже полюбит ее.