- Риата, живо сюда! Сейчас он приедет, а у нас ничего не готово! Подними рукав, немота бестолковая!
Быстрым движением ножа мать разрезала Риате-девочке руку и начала собирать в глиняную мисочку капающую из раны кровь. Набрав половину мисочки, мать взяла с алтаря кружку, за рукав потащила Риату к лавке и ткнула кружку ей в лицо.
- Пей и спи!
Риата-филиан выпила все, что было в кружке, глаза ее закрылись, и она упала на лавку, а над широким ярко-голубым браслетом на руке матери-филиана поднялся белый дымок внушения. Потом мать-филиан достала кусок чистого беленого полотна и обмакнула его в мисочку. Полотно окрасилась кровью, а мать поставила мисочку на алтарь, придвинула два кресла и уселась, позванивая чем-то в кармане пестрого ростовикового оплечья. Судя по звону, это были золотые монеты. Наконец, сгорбленный, длинноносый старик, опираясь на резную палку, вошел в приемную.
- Пожалуй сюда, ученый брат Фаериан, наконец-то дождались, радость-то какая! Не заварить ли средилетнего листа, не хочешь ли прилечь с дороги? – голос матери растекался, как головичное масло в каше.
- Устав от дней и лет,
От часа не устану.
Коль дело сделаю,
То и спокойней стану.
Что в памяти живет,
С тем сравнивать я буду,
Коль вновь мой старый дом
Смог дать защиту чуду.
Старик сел в свободное кресло. Он говорит стихами и называет Укрывище своим старым домом, он целитель и его зовут Фаериан! Это тот самый мальчик-Сочетатель, воспитатель Фаера и ученик Ларимиона! Но человек не может жить больше трехсот лет! А Сочетатель? Сочетатель, кажется, может, но только вместе с белосветом. Риата слушала дальше.
- Конечно, вот она, кровь, только что взяла, как ты велел! – подавая старому Сочетателю мисочку с кровью, тараторила мать. – В чистой чашке, на чистом полотне, уж как жалко было полотна тканого, дорогого! Ты мне возмести убытки-то!
- Не трещи, как носатиха крыльями! - прервал ее старик. - Я делом занят, слушаю веление крови!
Он замолчал, подняв голову, прикрыв глаза и медленно проводя пальцами по окровавленной ткани. Вот пальцы коснулись крови на дне миски и снова вернулись к полотну. Наконец, Сочетатель Фаериан открыл глаза.
- Кровь Сочетателя дана,
Большой талант несет она.
Наследство прошлого живет,
Но в силу позже дар придет.
- Вот хорошо-то как, давно бы сказал! – вставила мать, прервав стихи. Значит, мать давно знала о способностях Риаты и использовала их! А старик продолжал задумчиво бормотать стихи, будто говорил сам с собой.
-Дан судьбою дар большой,
Не осознан он душой.
Девочка так долго спит -
Злой ли умысел тут скрыт?
- Что ты говоришь, какой злой умысел, посовестился бы на старости лет! Мы ее сколько лет растим, кормим-поим убогую, мы же не звери какие-нибудь! – быстро заговорила мать, а над браслетом снова поплыл дымок. Мать врет, да еще внушает свое вранье старому Сочетателю, едва он усомнился в ее честности! Вот почему за столько лет он ничего не узнал! А может, и не особенно хотел узнавать – кому нужна уродина? Разве что белосвету Фаеру, такому же пленнику голубого браслета. От какого каменного оплечья он остался, не от того ли, в котором Фаер улетел от пилейцев в день битвы? И как оплечье попало в руки Гвирины?
- А с тебя, Гвирина, как договорились, за мою работу причитается пять золотых сегдетскими!– забыв о злом умысле и своих подозрениях, закончил старик.
- Да ты что, совсем умом тронулся на старости лет? Слыхано ли такое, четверть часа послушал – и пять сегдетских золотых! Где у тебя совесть? Вот я тебя…
Из тумана вырвался зверь, повалил мать на пол и принялся раздирать на ней оплечье, подбираясь к карману с деньгами. Это был точно такой же рват, какой бросился вчера на Ивиту, но меча в этот раз ни у кого не было.
- Отпусти, отпусти! - закричала мать, барахтаясь под звериными лапами. - Ты что, старый разбойник, Туман на меня натравливаешь! Заплачу я тебе, подавись!
Рват исчез, мать села, вытянула из кармана деньги и ткнула их в руку старого целителя. Филианы исчезли – белосвет Фаер закончил свой рассказ.
Риата с трудом вернулась в настоящее. Рядом сидел Ати, широко раскрыв глаза и рот, будто удивлялся нравам людей. Теперь Риата знала точно – она была Сочетательницей. Но почему она была уродливой? Другие Сочетатели внешне были обычными людьми, так почему она не может иметь человеческий вид? Туман снова окутал приемную и превратился в новых филианов - Фаер вспомнил еще что-то.