- Сюда, твоя милость, господин воевода! Все уже прибрано, все приготовлено, все тебя ждет! – снова услышала Риата голос матери. На лавке возле часов в новых воспоминаниях Фаера лежала Риата-подросток, ей было уже не меньше пятнадцати лет, и она опять спала. Рядом стоял плотный человек средних лет с лысиной на макушке и короткой полуседой бородой. Бархатный кафтан, сапоги с узорами, пояс с золотой пряжкой – судя по одежде, он был богат и знатен.
- Изволишь ли видеть, твоя милость Гошар, вот она, в полном порядке, все, как договорено было, - продолжала мать. Воевода-филиан наклонился и, брезгливо топорща усы, приподнял руку спящей девочки. Осмотрел, поворачивая в разные стороны, потом, отвернувшись в сторону, наклонился, перевернул спящую девочку на другой бок и оглядел вторую руку.
- Почему девчонка у тебя скользкая, как головичная кваша? – проворчал он. – А ну, поднеси светляка ближе!
Мать-филиан поднесла светляка к самому лицу воеводы.
- Да не ко мне, а к ее голове! – рявкнул тот, решительным движением раскрывая рот сонной Риаты-девочки. – Сюда свети! Так, зубы на месте. А теперь на волосы! Носатихи яиц не клали?
Он раздвинул несколько кудрявых рыжих прядей на голове спящей, осмотрел кожу, потом вытер руки о бархатные штаны-обтяжки.
- Убирай светляка. И девчонку разбуди – поговорить с ней хочу.
- Да она же немая, твоя милость!
- А писать умеет?
- Да кому ж ее учить-то! Нельзя сюда никого звать!
- Сама учи, ты грамотная! - рявкнул воевода, будто на поле боя, наклонился к спящей девочке, принюхался и закричал еще громче. - Сон-трава с одолеей! Снотворное! В последний раз терплю, что ты мне ее сонную показываешь! Я хочу знать, соображает ли она. Что она делает, когда не спит?
У матери забегали глаза.
- Как что? К делу приставлена, оплечья растит, по два в осьмицу. Мы их на ярмарке продаем!
- По два оплечья в осьмицу, когда взрослые мастера одно за две осьмицы растят? Значит, соображает. Пусть в следующий раз не спит и поговорит со мной, вот тогда у меня кое-кто попляшет! – проговорил воевода, успокаиваясь, но над браслетом матери уже вился белый дым. Что она ему внушила? Чтобы забыл про этот разговор?
- Так на что ж тебе такая убогая, твоя милость? Вон у меня Ивиточка такая красавица, такая умница выросла, просто свет в окошке! И запомнит, что надо, и скажет этак звонко, просто заслушаешься, и грамоте я ее уже пять лет учу! А с этой-то я замучилась, просто сил нет! Добавь, твоя милость, еще десяток сегдетских - за труды мои да мучения!
- Вот тебе плата за полгода, и заткнись! - отрезал воевода Гошар, швыряя матери горсть золотых монет. Внушение, если и подействовало на него, то совсем немного. И что же это все означает? Воевода платил за содержание Риаты, так может быть, это она, а не Ивита, его дочь или родственница? А кто должен был поплясать, если бы она заговорила? Наверное, родственники, которые скрывают существование немой калеки, и с которых воевода надеялся получить деньги за молчание. Вымогатель! Но именно этого вымогателя Риата должна благодарить за то, что до сих пор жива. Без этих золотых и без ее дара Сочетательницы мать давно бы ее бросила голякам. Но как же понять, что или кто изуродовал Риату? Надо узнать все с самого начала ее жизни!
Видение прошлого снова расплылось в туманную дымку, а потом собралось у калитки в высокую, стройную фигуру, закутанную в зеленый военный плащ с капюшоном.
- Эй, кто здесь! Нитала! – голос был звонкий, девичий. Когда это было? И при чем здесь Риата? Девушка у калитки откинула капюшон, и оказалась моложе, чем Риата была теперь - лет восемнадцати. Решительные движения, гордая осанка и светлые волосы напоминали княгиню Фелону, но, приглядевшись, Риата увидела, что это не просто сходство. Девушка была похожа на княгиню так, как будто это была сама Фелона, только на двадцать лет моложе. Может быть, это и есть Фелона в юности? Девушка решительно вошла в приемную, громко хлопнув калиткой.
- Эй, есть тут кто-нибудь? – в голосе юной гостьи зазвенел металл, а из-за часов вышла старая Сочетательница. Теперь она была совсем древней, даже шрамы были уже не так заметны на сморщенном лице. Только пышные волны седых волос все так же вились, окутывая согнутую годами Ниталу с головы до пят, и она так же, как в молодости, накручивала их на пальцы.
- Проси Священный Туман! - потребовала девушка своим металлическим голосом.
- О чем, твоя милость княгиня Лидора?
Княгиня Лидора, которая погибла недавно! Наверное, это и есть дочь Фелоны!
- Я сама скажу стихи, а ты проси, чтобы он меня слушал!