Риата встала на четвереньки, проползла в отверстие, и перед ней открылся круглый ход, похожий на нору огромного червя. Гладкие стены и свод потолка были упругими на ощупь и черными, как печная сажа, а ровный пол был покрыт чем-то вроде застывшей золотистой смолы. Ати бежал впереди, размахивая хвостом и подпрыгивая, а Риата шла, переваливаясь с ноги на ногу и опираясь на стены.
- Мы судьбу свою находим
Или нас судьба найдет?
Жизнь своим путем проходим,
Только время нас ведет.
Она сама не заметила, как запела вслух, и на этот раз голос ее обрел мягкость и глубину. Вот, оказывается, какой голос у нее на самом деле! Не звенящий металлом, как у княгини Лидоры, не пронзительный, как у Гвирины и Ивиты, а певучий, низкий, но вполне женский при этом. Распевая песню Наставника Ларимиона, Риата пошла увереннее, и не успела ее закончить, как перед ней и Ати открылся сверкающий подземный простор. Золотистые, блестящие, как круги часов, стены пещеры, похожей на внутренность шара, поднимались на десять или пятнадцать человеческих ростов. Даже в приемной не было такой высоты! С разных сторон к пещере подходили такие же круглые проходы, как тот, по которому они пришли. Посередине блестело круглое озерцо застывшей золотистой жидкости, от которого исходило тепло.
По золотистым стенам и потолку, вились темные, ветвящиеся выпуклые линии, будто жилы под кожей великана. Ати подбежал к стене и потрогал ее лапой. По стене пробежала дрожь, жилы дрогнули, зашевелились, и мгновенно покрылись зеленоватой мягкой шерстью. Что же это, они внутри кого-то живого? Напевая вполголоса, Риата прикоснулась к жиле, до которой смогла дотянуться. Жила вздулась под ее рукой, и мягкая бархатистая поверхность на глазах обросла шерстью. Упругая ее поверхность то прогибалась под рукой, то приподнималась, распушив шерсть, от нее тянуло мягким теплом. Ати ткнулся в мохнатую жилу носом и блаженно замер, сложив крылья, Риата замерла в нерешительности. Что здесь надо делать и имеет ли она право здесь находиться или о чем-то просить? Но ведь она Сочетательница, больше здесь некому быть, и некому говорить, просить или петь. И она запела во весь голос, старательно выпевая каждое слово.
Радость сменится печалью,
Но и горе вновь уйдет.
За горами будут дали,
За падением полет.
Вихрь тумана взвился под потолок, закружился у пола, заслонил собой стены с жилами, и рядом с застывшим озерцом встал из тумана огромный белосвет, раскинувший белые крылья во всю ширину пещеры. Он сел, доставая головой до потолка, пышная белая грива струилась по его плечам и спине, лапы с огромными черными когтями упирались в пол совсем близко от Риаты. От белосвета исходило тепло, он смотрел на восхищенных Риату и Ати сверкающими голубыми глазами.
- Священный Туман Фаер, это ты? Настоящий? - проговорила Риата.
- Это я, - глубоким низким голосом ответил белосвет, величественно наклоняя огромную голову. Он разговаривал вслух со своей Сочетательницей!
- А это все – место исхода, - продолжал он, взмахнув крылом, и теплый ветер едва не свалил с ног Риату. Значит, он действительно может говорить! Вот он какой на самом деле, белосвет в поре тумана! Надо было спрашивать его о лечении, просить о помощи, но от волнения Риата не могла не только сочинять стихи, но даже просто подобрать нужные слова. Но Фаер снова понял все сам, и филианы-Сочетатели в голубых каменных оплечьях выросли возле желтого озера, а рядом с ними сидел филиан-белосвет ростом не больше человека.
- Когда замещение тканей человеческого тела филианом закончено, Сочетатель отделяет его своей мыслесилой от больного, и освободившийся излишек мыслесилы места исхода переходит белосвету, – говорил высокий филиан-Сочетатель.
Риата сразу узнала его строгое лицо и звучный голос - это был Наставник Ларимион, а слушали его два лучших ученика – совсем еще юные Фаериан и Нитала.
- В этом и состоит причина крупных размеров, мощной мыслесилы и долгой жизни белосветов, живущих вместе с людьми. Чтобы иметь все это, белосветы никогда не отказываются помочь людям в лечении, – продолжал Ларимион. – Однако если белосвет тяжело ранен, или белосветица измучена вынашиванием яиц, требуется помощь Сочетателя в восстановлении сил. Это называется возрождение. Сочетатель помогает белосвету возродиться, передав мыслесилу от места исхода к белосвету через себя самого. Передавать мыслесилу надо вот от этого озера, застывшая жидкость в нем - это живой огонь, в котором некогда жили перворожденные. Это самый надежный способ для того, чтобы передать мыслесилу. Никто и никогда раньше так не делал, я сам пришел к этому случайно и делал так только дважды в жизни. Но все на свете когда-нибудь бывает впервые, и в наше беспокойное время я хочу, чтобы мои лучшие ученики знали и помнили об этих первых опытах то, что знаю и помню я.