- Вдовствующая княгиня Зия, не имея прав решать государственные вопросы, обратится за советом к правящему князю Аланду. – ответила она приветливым голосом. – Однако человек может всего лишь предполагать свою судьбу, но располагает ею только Святой Огонь. И если не озарит Огонь своим светом судьбу тех, кто поднимется на бой за свободу, и не укроет их Священный Туман, при конце своего дела они будут нуждаться в поддержке не меньше, чем в его начале.
Посол понял правильно.
- Вождь, идущий в последний бой во главе немногих, оставшихся верными ему сторонников, достоин всемерной и скорейшей поддержки. Но даже если пошлют высшие силы столь скорбное испытание, никто не сможет поспорить с перевешивающим велением княжеской крови, и никто не сможет отрицать, что носитель этой крови имеет наследственное право на управление равнинной столицей.
Что это он такое придумал? Конечно, родство князей Кортола и Сегдета имеется, но чтобы оно перевесило все остальные доводы?
- Веление крови - довод, который имеет силу больше всех прочих при выборе наследника трона, - сказала княгиня Зия. – Однако это веление нельзя изменить по собственному желанию.
Каниол сделал многозначительное лицо.
- Нет невозможного для великой науки, пышно процветающей на земле Сегдета, и плодами ее моя родина всегда готова поделиться с нашими добрыми друзьями и соседями, ради их счастья, достоинства и благополучия.
Предлагает подделать веление крови? Дело незаконное и опасное, но, в крайнем случае, тоже лишним не будет. Кто знает, как Аланду придется обосновывать свои действия и притязания? К тому же, как неизбежные придворные интриги в Град-Пилее, так и возможные военные действия князя Аланда требуют средств, да и долину Когета нельзя отдавать за одну только предположительную поддержку.
- Вдовствующая княгиня Зия хотела бы узнать, что именно она может передать своему сыну, правящему князю, в подтверждение искренности намерений своего союзника в борьбе.
Посол снова изящно поклонился, коснувшись пола рукой, а другой рукой ловко извлек из легких складок своего наряда сетчатый кошель, завязанный золоченым шнуром. Сквозь мельчайшие ячейки сетки поблескивали драгоценные камни и тускло отсвечивали золотые самородки. Еще один поклон, велеречивые изъявления дружбы, и прием был закончен.
Глава девятнадцатая. Настойка истины
Княгиня Зия встала, собираясь в свои покои, но один из охранников, громко стукнув копьем об пол, дал знать, что появилось послание. Вошедший слуга с поклоном подал княгине на подносе свиток из хорошо обрезанного белого сонника, перевязанный блестящей лентой с красной печатью. Свиток был надписан твердой рукой образованного человека: «Вдовствующей княгине Зие Кортольской в собственные руки». Княгиня Зия надела перчатки, которые из вежливости сняла и подвесила на шнуре к поясу на время разговора с послом. Кто знает, чем может быть пропитано послание, направленное в княжеский дворец в смутное время? Осторожно, стараясь не подносить письмо близко к лицу, она развернула его и прочла: « Находясь во владениях князей кортольских, настоятельно прошу о личной тайной встрече с твоей княжеской светлостью. Имею в своем распоряжении и считаю своим долгом сообщить чрезвычайно важные и ценные для государства сведения, которые в виду их особого значения не могут быть доверены бумаге. Доброжелатель».
Еще одно сомнительное предложение, и снова делается оно не правящему князю Аланду, а вдовствующей княгине Зии! Впрочем, и при отце Аланда, ее муже, было точно так же. Больше всего Зии хотелось отказать «доброжелателю», но это была еще одна странность смутного времени, и отмахиваться от нее было нельзя. Но прежде всего - безопасность. Зия поднесла к губам свисток, висевший на цепочке, и дважды свистнула коротким резким звуком. Два стражника незамедлительно появились в дверях. Зия показала им свиток.
- Того, кто пришел с вот этим, привести в мою мастерскую, - приказала она. - И двух человек из охраны со светляком поставить у двери.
Она вышла в коридор и просвистела короткую трель. Белый толстый светляк вылетел из-за поворота, поджав лапки и смешно крутя хвостом. Еще одна трель – и светляк полетел рядом с княгиней, не отставая и не садясь ей не плечо. Выученные светляки всегда были гордостью альванского дворца, как и великолепно выезженные ящеры и многоноги. Для обучения всей этой живности во дворец всегда приглашались лучшие кортольские, а иногда и сегдетские укротители. Кстати, об укротителях. Надо бы разобраться с укротителем Правеном, а потом назначить вместо него кого-нибудь. Но это, конечно, после «доброжелателя».