День приходит и уходит,
Полдню вслед идет закат,
И весну зима приводит -
Годы быстро пролетят.
И волосы надо распустить, если это хоть немного поможет! Риата дернула тяжелые вьющиеся пряди, потянула в разные стороны и расчесала пальцами, а прозрачный туман уже затягивал приемную. Вот широкая струя скользнула по телу летуна и нырнула под алтарь, сгустившись пышными белыми клубами под алтарем и вокруг летуна. Тепло побежало по спине и рукам Риаты, в ладонях слегка закололо, клубы тумана закружились вокруг летуна. Так, вот три ребра сломаны справа, двумя из них пробиты легкие, и токи жизни здесь едва заметны, пальцы едва чувствуют их в волне тумана. А этот вихрь, слева? Лучше, но в четырех ребрах есть трещины, а вот тут, пониже, разбито и порвано то, что в филиане учебника для целителей называлось селезенкой. Риата уже лечила такие разрывы в прошлом году у сына мельника, упавшего с дерева. Теперь руки, ноги, крылья – тут легкое покалывание указывает на ушибы, а голова полностью в порядке. В том учебнике было сказано, что настоящие мыследеи передают свою мысленную силу больному. Может быть, передать ему, пока Священный Туман еще не сделал филиана для крылатого юноши? Риата сосредоточилась.
Радость сменится печалью,
Но и горе вновь уйдет.
За горами будут дали,
За падением полет.
Руки Риаты стали горячими, туман вихрем закружился вокруг них, охватывая белыми струями больного. Кажется, Священный Туман услышал ее мысли и уже начинает лечить – вот он снял с него кожаную сумку гонца, освободил от одежды и окутывает все избитое и изломанное тело белыми клубами. Но передать мыслесилу все равно надо. В пальцах закололо, и Риата замерла под алтарем. А кто это там говорит с матерью таким серьезным низким голосом? А, так это смуглолицый спутник летуна!
- Спасибо вам, почтенные хозяйки, что так быстро начали лечить гонца!
- А кто лечит? - вслух удивилась подошедшая Ивита. Мать, не сходя с кресла, пнула ее ногой в вышитой туфле.
- Да почему же не лечить, мы же не звери! - пропела она сладким голосом, каким всегда разговаривала с просителями. - Но стихи для прошения Священному Туману ты уж сам сочини! А стоить лечение будет десять золотых, сам понимаешь, как трудно лечить, если больной не человеческого рода!
- А деньги у крылатого есть? – проговорила Ивита.
- Я за него расплачусь, и стихи сложу тоже! – ответил смуглолицый гость.- Какие стихи надо сочинить, чтобы договориться со Священным Туманом?
Обычно мать требовала, чтобы просители обязательно сами обращались к туману в стихах, она говорила им, что слова нужны для того, чтобы лечение подействовало. На самом деле стихи только помогали больным успокоиться, а для лечения нужен был только Священный Туман и Риата, слушающая мысленные токи больного. Она снова начала беззвучно петь старинную песню филиана-человека, и горячий туман сгустился вокруг раненого летуна в прочную белую оболочку. Белосвет проснулся и потянулся носом к щели, Риата обхватила его обеими руками. Не хватало еще, чтобы он выбежал в приемную при посторонних!
- А какие деньги у тебя, если ты сам не человек? – тем временем допрашивала гостя Ивита.
Как это не человек? Риата пригляделась к просителю. Смуглолицый, темноглазый, ростом невелик, но коренастый и крепкий, а движется так быстро и ловко, как у самой Риаты никогда не получится. И что в нем нечеловеческого?
- Деньги у меня - сегдетские золотые, вылечишь – получишь! – объявил смуглолицый.
- А ты не врешь, убогий? Покажи деньги! – потребовала Ивита, берясь за меч.
- А это еще зачем?- проситель передвинул кожаный кошелек на поясе подальше от нее.
- А затем, чтобы внакладе не остаться да по миру не пойти! – зачастила мать, не поднимаясь с кресла. - А то является рудодел и требует лечить летуна! Ты хоть половину вперед заплати!
Он рудодел? Но разве рудоделы такие? Риата никогда не видела их в Укрывище, но в книгах-филианах были картинки, изображавшие рудоделов, знаменитых горных мастеров. Там их рисовали круглолицыми, коренастыми, маленького роста, не достающими среднему человеку даже до плеча, и лицом они были куда светлее, а этот – среднего человеческого роста и смуглый, хотя такой же круглолицый и крепко сложенный. Рудодел вынул из кошелька пять золотых и сунул их в руку матери.