Княгиня спустилась в темный подвал и зашагала по длинному коридору. Светляк светился ярким белым светом, освещая беленые стены и темные балки потолка. В нишах стен виднелись покрашенные в зеленый цвет окованные медью двери из стой-дерева, блестели, как новые, их замки с тайными пружинами, мелькали ровные швы мощеного пола. Да, часовых дел мастерица Тита держала дворец в порядке много лет, да еще изобретала для дворца и сада такие поющие часы, самодвижущиеся кресла и пляшущие фонтаны, что посол Каниол в каждый свой приезд пытался сманить ее в Сегдет. Но она не соглашалась, даром что жалованье получала не такое уж и большое, всегда держалась за Кортол и внука здесь растила. Куда же он все-таки пропал, этот ее внук-укротитель? И как жаль, что он не унаследовал ее рудодельского дара, теперь придется искать нового мастера-механика, а где его взять? Надо бы послать дворцового ключника на ярмарку прицениться к мастерам да нанять кого-нибудь, пока еще есть драгоценности посла Каниола. Рудодел, конечно, был бы лучше всего, но он возьмет втридорога, даже если согласится переехать в Кортол. А если брать на службу своего, местного, то что-то не видно и не слышно такого, чтобы для дворца мог хорошо строить, а не для деревенской усадьбы.
Но вот и ее мастерская. Княгиня Зия остановилась перед одной из многих зеленых дверей и открыла ее большим узорчатым ключом, висевшим у нее на поясе рядом со свистком. Темная комната без окон осветилась веселым светом сытого светляка, сразу севшего в свою корзинку под потолком. На полках заблестели бутылки с разноцветными жидкостями, среди них матово круглились бока глиняных горшков и темнели высокие металлические кувшины с пробками. Кое-где попадались гладкие серые каменные горшки и мерцающие зеленоватым блеском стеклянные бутылки. На крючках под полками в образцовом порядке висели мешочки с семенами, пучки сушеных трав и связки вяленых плодов. Под ними, в открытых коробках на столе, – драконья чешуя, связки шкурок носатих и куски семикрыльего панциря. Весы, стеклянные чашки, серебряные кубки и золотые мерки занимали отдельную полку слева, а справа виднелась небольшая черная дверца, расписанная красными с золотом цветами. Утопленный в стену шкафчик был работы горных мастеров и содержал в себе самое главное. Княгиня нажала золотой пестик цветка в узоре дверцы, и та сама собой открылась.
Здесь была ее гордость – изобретенные и составленные ею самой зелья и настои. Большая часть их предназначалась для лечения разных болезней, однако кое-что было составлено и для нужд государственных. Здесь были невидимые чернила, проявляющиеся только при нагреве, листья сонника, бесследно исчезающие в руках за полчетверти часа, и даже настойка истины. Любой человек, выпив ее, полностью терял волю и начинал без утайки отвечать на любые вопросы. Именно эту настойку и нужно было сейчас найти. Зия просунула руку за горшки и бутылки в глубину шкафа и достала высокий кувшин из красноватого камня. Княгиня Зия потрясла кувшин и налила до половины в золотую чашечку вязкой темно-коричневой жидкости. Ну вот, теперь все готово. Не хватает только «доброжелателя».
Вскоре появился и он. Два воина ввели в мастерскую очень высокого и худого молодого человека в черном бархатном кафтане. Еще один человек - пожилой, с большим животом, выпирающим из-под пояса коричневого оплечья, и наголо бритой круглой головой - шел следом, держа в одной руке ящерную плеть с медным наконечником, а в другой – черную шляпу с приколотым к ней букетом цветов.
- Ну вот и привели молодца к твоей княжеской светлости. Ишь, нарядный какой пришел, как на бал, - проговорил пожилой человек мягким, добродушным голосом, кладя шляпу на стол перед княгиней. Оба воина с неприязнью покосились на него. Зия их понимала – лысый человек был палач, заплечных дел мастер Вирт. Со своими подопечными он обращался ласково и добродушно, получая удовольствие от их страха перед пытками и наказанием, но при этом не питая к ним неприязни. С той же ласковостью и бесстрашием обращался он и к князьям. Старый Вирт прекрасно знал, что князья, приходящие вместе с ним допрашивать узников, в любое время могут поменяться с этими узниками местами, а он сам всегда останется на своем месте.
Княгиня Зия взяла в руки шляпу. Тонкое сукно из семикрыловой шерсти, блестящая вышивка, живые цветы – вещь была добротная и красивая, а сделана, скорее всего, в Рошаеле, как и бархатный кафтан, и белая рубашка молодого франта. Самого «доброжелателя», впрочем, одежда сейчас не интересовала. На его усталом, худом и бледном лице с тонкими черными усиками была написана полнейшая растерянность.