Глава двадцать первая. Бегство
Ивита не могла заснуть. Она сидела на постели, под нелепым истуканом, а рядом беспечно храпел на все Укрывище ее муж. Князь Аланд оказался еще большим слюнтяем, чем она предполагала. Вместо того, чтобы в первую брачную ночь показать молодой жене свою власть и решимость, он битый час предавался восторгам, восхваляя ее красоту, женственность и гордость. А собственная-то гордость у него где? Он, князь, вот здесь, в этой комнате, спрашивал, любит ли она его! Да какое это имеет значение, если она уже лежит с ним в постели?
Ивита поморщилась, вспоминая его горячие губы, беспорядочные объятия и суетливые заботы - не жарко ли ей, не холодно ли, не хочет ли пить? Да от такой любви ей не могло быть ни жарко, ни холодно! Разве может затронуть женское сердце тупой сальник в образе мужчины, пусть даже он сочиняет стихи, может поднять свою жену одной рукой, и похож на парадные портреты из альванского дворца! Мать говорит – красавец! Да где там красота! Длинный нос, капризные пухлые губы, пушистые ресницы, крепкие плечи и шея.… Не девица вроде, но ведь и не мужчина!
Опыт любви у Ивиты был невелик, но и его хватало, чтобы знать – мужчина может не быть силачом, не быть красавцем, не быть даже умником, но он должен быть хозяином своей жизни и жизни тех, кто его окружает. Он может и убивать, и казнить, и разрушать на пути к своей цели, а высокие слова и слюнявые речи ему для этого не нужны. Конечно, они нравятся тем, кто шумит на площадях и ярмарках, Ивита и сама будет говорить такие речи в день своего вступления на престол, но она же не собирается сама в них верить! Только сила духа и решительность, только стремление к высокой цели может принести победу, и никакая любовь не должна иметь к этому отношения!
А этот раскисший от чувств мальчишка - он же опозорил себя и свой обожаемый Кортол женитьбой на девице без определенного положения в обществе! Конечно, Ивита непременно завоюет такое положение, но он же этого не знает! Где его княжеское достоинство? Явился в Укрывище, чтобы принародно давать клятвы и призывать к мятежу! Где его разум? Выслав всех воинов бражничать на вольном воздухе в огороде и оставив только два десятка полупьяных часовых, он отправился спать в Укрывище, где могла быть в любое время устроена засада. Поднимая восстание против завоевателей, он заранее прокричал на всю округу о начале похода. Имея всего четыреста человек войска, он хочет что-то сделать против многотысячной пилейской армии! Нет, он сумасшедший! И если она еще не спятила вместе с ним, она должна немедленно бежать, пока умные сотники не исправили его ошибку и не наставили всюду часовых.
Ивита встала и осторожно подошла к окну. Прямо напротив окна горел большой костер, на нем жарились четыре ящерицы длиной в локоть, а вокруг сидели с котелками и кружками воины князя Аланда. От вина из самоспелов и пьяного корня воинство борцов за свободу Кортола превратилось в сборище пьяных мужиков. Как они выступят в свой поход на рассвете, когда в двух отрядах не наберется и десятка людей, способных взобраться на ящера? Пьяные вояки шумели и кричали, кто-то орал песню, отбивая такт по перевернутой винной бочке.
Кабы мы живали сами
Да на небе вверх ногами…
Вояки хохотали, чокаясь кружками, шумели и пели свои глупости. Впрочем, пусть поют – чем громче, тем лучше! Когда она пробежит мимо них, они ее просто не заметят.
Ивита скинула со звериного хвоста нарядное платье, за ним – нижнюю юбку, накидку, еще одно платье... Где рубашка и штаны? Аланд заворочался, забормотал во сне. Ивита замерла. Проснулся? Вроде нет. Рубашка нашлась на лапе чудовища, под ней оказалось и все остальное, включая походную сумку, меч и нож. Стараясь не шуметь, Ивита быстро натянула на себя мужскую рубашку и штаны, взяла оружие. А это что там блестит на подоконнике? Она подошла ближе и пригляделась. Ожерелье, в которое превратилось каменное оплечье! Нет, этот князь действительно дурак! Кому только достаются троны! Положить редчайшую вещь на подоконник, откуда ее только ленивый не украдет! Она, Ивита, вовсе не ленива, а потому вполне заслужила оплечье, точнее, то, что от него осталось. Вот ведь какая судьба! Она оплечье нашла, она его на ярмарку привезла, оно уже, считай, растаяло, а она до сих пор его ни разу не надела! Она его заслужила! Ивита схватила ожерелье и сунула в карман.
А что это еще такое на подоконнике? Еще письмо? «Князю Аланду в собственные руки». Собственные руки князя так и не добрались до письма – шнур не был разрезан, большая гербовая печать цела. Ивита вспомнила: письмо принес гонец-летун поздно вечером, когда было уже темно. Письмо могло оказаться важным, Ивита взяла его и встала возле приоткрытой двери в приемную.