Ивита вспомнила лесничего, вместе с которым когда-то охотилась в лесах возле Вельской крепости. Вот почему пожилой лесничий обучал девчонку охотничьим умениям, вот почему радовался, когда она одним ударом сносила голову ящеру-щипачу! Он знал, что учит родную дочь. И вот почему мать так настаивала на том, чтобы Ивита соглашалась стать женой этого тюфяка Аланда - боялась, что Ивита сама не пробьется! Ничего, пробьется! Ведь, в конце концов, кем был самый первый на свете князь, как не простым человеком?
Уродка, или та, которая прежде ею была, перевернулась во сне на бок, фыркнув носом. Спит или нет? Да какая разница, один удар ножом, и вопрос решен раз и навсегда!
- Ну что, мам, резать ее или как?
- Да как резать, княжеская кровь-то!
- Какая разница! Как будто князей никогда не резали!
- А такая разница! - передразнила ее раздраженная мать. - Когда веление крови слушают, от сухой крови слышно одно, а от живой совсем другое! Думаешь, я зря убогую двадцать лет растила да кормила? Кто знает, долго ли тебя в Град-Пилее проверять будут, долго ли свежая кровь нам понадобится?
Кому это нам? Ивите совершенно не нужна была мамаша рядом с пилейским троном! Но пилейцы действительно могут потребовать прослушивания этого самого веления!
- Ну, не будем резать, все равно она дура немая!
- А откуда ты знаешь, доченька, что она теперь не поумнела и никогда не заговорит? А если заговорит она, это же подумать страшно, что будет!
- Ну, мам, решай, в конце концов, а то Аланд проснется!
Уродина сонно заворочалась на голом камне, переворачиваясь на живот и подгибая ноги. В глубине под алтарем зашуршал и засветился ярким светом надоедливый белый зверь.
- Ладно, доченька, не знаю я наук-то этих, свежая кровь должна быть, или как? Давай-ка я сейчас, когда крови много будет, в бутылку ее соберу, вытяжку сделаю и с одолеей смешаю. Храниться будет хоть целый год, ты ее будешь пить, и хоть десяток мыследеев пусть слушают!
Ждать этой вытяжки, когда пилейцы могут проверить Ивиту уже сегодня? Ну нет! Ивита подхватила миску, стоящую на сене, выбросила пропитавшееся кровью полотенце и понюхала кровь, стоящую лужицей на дне. Кровь пахла противно, как будто чем-то слегка прокисшим. Ну, была не была! Ивита зажала себе нос рукой и в один глоток выпила все, что оставалось на дне миски.
- На сколько дней этого хватит, мам?
- Не знаю, доченька, не знаю! Давай, режь скорее, чтобы не мучилась, мы же не звери с тобой!
Трясущимися от волнения руками мать начала свертывать брошенное полотенце. Ивита схватила его и сунула в сумку, висевшую у пояса. Дура дрыхла уже не под алтарем, а полностью снаружи, причем ноги у нее были вполне обыкновенные. И кто им такое устроил? Как хорошо было, когда она тихо растила оплечья в своей пещере, и свежая кровь была всегда под рукой!
Из-под алтаря выскочил белосвет и запрыгал вокруг Ивиты, стуча когтями и хлопая крыльями. Что это он к ней пристал, никогда ведь не лез, а теперь мешает работать!
- Ты только оплечье с нее сними, доченька, не пропадать же добру! – напомнила мать. И то верно, не выбрасывать же такую вещь голякам вместе с телом! Ивита вытащила из-за голенища сапога нож, но не успела поднять руку, как что-то тяжелое налетело на нее сбоку и повалило на пол так, что она ударилась головой о камни пола. Нож выпал из руки оглушенной Ивиты, она извивалась, пытаясь освободиться, но белый шерстистый зверь только ворочался и топтался когтистыми лапами по ее животу и груди. Удави его туман! Маленький, а тяжелый какой! Голова гудела, в глазах бегали искры, а мягкая белая шерсть забила рот.
- Пусти, пусти ее! Стой, дурища, стой! – услышала Ивита крик матери. – Вот я тебя метлой! Отдай!
Тупые удары сменились противным щелканьем зубов, полетели обрывки листьев от метлы и клочья сена, замигал свет голубого светляка, возле часов промелькнули ноги уродины в старых башмаках, а клубы тумана заволокли приемную. Ивита сбросила с себя белосвета и наугад рванулась в туман, разгребая его обеими руками, как воду. Волны тумана обхватили ее, не давая двигаться, а белосвет куда-то исчез.
- Тревога, тревога! – послышался за спиной голос князя Аланда.- Ивита! Где ты?
Проснулся все-таки! Не отвечая, она побежала к выходу. В бурлящих клубах тумана она едва различила ворота и калитку. Оттуда уже слышались крики, топот, злобный пронзительный писк и скрежет задвижки.
- Да не его лови, а дуру, доченька! – крикнула мать, размахивая палкой, оставшейся от метлы. Калитка распахнулась в темную ночь навстречу пьяно галдящим воякам с котелками вместо оружия в руках. Волны тумана подхватили Ивиту и выкинули на площадку перед воротами, мать приземлилась у калитки вместе со своей палкой. Дуры нигде не было видно, зато паршивец белосвет уже летал над площадкой.